Из воспоминаний В.П. Бармина. 

РГАНТД. Ф.99. Ед. хр.791-1. РГАНТД. Ф.159. Оп.1. Д.1 Л.12.

В.П. Бармин родился 17 марта 1909 г. в Москве, в семье служащего. В 1917 г. он поступил в Московское реальное училище, которое через год было преобразовано в среднюю школу первой и второй ступени. В 1926 г., успешно окончив обе ступени этой школы, Бармин поступил на механический факультет Московского механико-машиностроительного института (в дальнейшем МВТУ имени Н.Э. Баумана), который окончил в 1930 г. по специальности «инженер-механик по холодильным машинам и аппаратам». Бармина направили работать на московский завод "Котлоаппарат" (с 1931 г. завод "Компрессор") инженером-конструктором. Вскоре он стал руководителем компрессорной группы КБ завода. Начиная с 1931 г., вел по совместительству научную и педагогическую работу в МВТУ имени Н.Э. Баумана. В конце 1940 г. был назначен главным конструктором завода «Компрессор», однако его планам по дальнейшему развитию холодильной техники не суждено было сбыться.
Великая Отечественная война коренным образом изменила направленность работ В.П. Бармина. 30 июня 1941 г. заводу «Компрессор» приказом наркома общего машиностроения была поставлена задача развернуть на заводе серийное производство реактивных снарядов РС-132 (М-13) и пусковых установок для них. Одновременно приказом наркома отдел главного конструктора и СКБ объединялись в СКБ при заводе «Компрессор». Главным конструктором СКБ был назначен А.Г. Костиков - начальник и главный конструктор НИИ-3, где создавались реактивные установки. В.П. Бармин был назначен начальником СКБ и заместителем главного конструктора СКБ. С самого начала работы СКБ между Костиковым и Барминым стали возникать крупные разногласия, что коренным образом влияло на выполнения задания по серийному изготовлению пусковых установок. Решением комиссии, под председательством секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова, А.Г. Костиков от дальнейшего руководства работами СКБ был отстранен и главным конструктором СКБ при заводе «Компрессор» был назначен В.П. Бармин. В период Великой Отечественной войны СКБ и заводом под руководством В.П. Бармина было разработано и изготовлено 78 типов экспериментальных и опытных конструкций пусковых реактивных установок залпового огня, получивших в народе название «Катюши», из которых 36 типов были приняты и находились на вооружении Красной Армии и Военно-Морского Флота.

Более чем 26-летняя история Конструкторского бюро (с 1941 по 1946 г. – СКБ при заводе «Компрессор», с 1946 по 1967 г. – ГСКБ Спецмаш; с 1 января 1967 г. – КБОМ) непосредственно связана с созданием и развитием в нашей стране ракетного оружия. История написана на основе фактических материалов и воспоминаний ветеранов организации и рассказывает об основных участниках создания ракетного оружия.
Организация в 1941-1946 гг. была головной и сыграла крупную и решающую роль в создании боевых установок для стрельбы реактивными снарядами калибров 82, 132 и 300 мм. в годы Великой Отечественной войны. В 1945 г. организация была награждена орденом Отечественной войны I степени.
РГАНТД. Ф.159. Оп.1. Д.1 Л.12.

«…Война 1941 года застала меня главным конструктором завода «Компрессор». Как сейчас помню 8-й день войны – 30 июня. Меня вызвали вместе с директором завода к нашему наркому Петру Ивановичу Паршину. Паршин знакомит меня с двумя военными. Один из них оказался Костиковым, который в то время имел четыре шпалы в петлицах, а второй был без всяких знаков отличия но в военной форме - это был Гайдуков, зам. начальника отдела оборонной промышленности ЦК, совсем молодой человек.
Он сказал, что товарищ Костиков является изобретателем нового вида оружия –реактивных пусковых установок и снарядов к ним; что уже изготовлено по чертежам 7 установок, и они пошли на фронт. Наша задача, завода и моя, как главного конструктора, создать документацию для крупносерийного производства и наладить массовое производство реактивных пусковых установок, позднее названных «Катюшами» на заводе «Компрессор». Причем было решено, что главным конструктором для этой цели назначается Костиков, а я был назначен его заместителем.
К этому времени у нас прошла очень мощная мобилизация. И в наших двух КБ – КБ завода и Специальном Конструкторском Бюро осталось всего около 25 человек. Плюс 8 человек от Костикова (у него - семь работников и он сам). Вот этим людям и было поручено создать документацию на серийные образцы, провести их испытания, учесть недостатки, выявленные в них, и наладить массовое производство.
Такой была моя первая встреча с ракетной техникой. До этого 10 лет я занимался компрессорами и холодильным машиностроением. А Паршин сказал: «Забудьте о Вашей специальности, о компрессорных, холодильных установках. Завод должен быть полностью перепрофилирован и переоборудован на выпуск реактивных установок»… Ко мне приехали помощники Костикова, Гвай Иван Исидорович, достаточно грамотный инженер, только совершенно не знающий производство, Попов, Галковский, передовые такие инженеры-чертежники, те, кто занимался разработкой этих опытных образцов. Когда же мы просмотрели всю документацию вместе с технологами, оказалось, что она абсолютно не пригодна для заводского производства, т.к. рассчитана для того, чтобы делать образцы в кустарных условиях, то, что называется на коленках, вручную, те образцы единичные, штучные, подсобными средствами, без всякой механизации, без каких либо разумных технологических процессов. Это была даже не конструкторская документация.
Правда, незадолго до войны, Паршин комплект такой документации передал на Воронежский завод им. Коминтерна, и поручил им выпустить первую партию опытных образцов установок уже в заводских условиях. И завод провел первую обкатку этих чертежей, переработку под заводские условия, но поскольку все это приняло новые масштабы, образцы попали к нам на завод вместе с документацией, частично уже переработанной воронежцами. Началась работа. Мы стали, естественно, все резко менять, придавать конструкторские формы удобные для заводского технологического процесса, чтобы можно было организовать поток, крупные серии, на нормальном оборудовании, универсальном. А там, где можно - применить специальное оборудование, внедрить прогрессивные методы типа штамповки, сварки, литья.
Но, впрочем, кончилось все это очень неудачно.
Костиков был в это же время директором НИИ-3 Наркомата боеприпасов.
Работа началась с большими трудностями. Костиков, приезжая не каждый день, приезжал по вечерам (в это время в НИИ-3 работали над созданием реактивного истребителя. …Это было, видимо, для него главной задачей), а к нам приезжал, и все что мы делали – браковал…
…В один прекрасный момент Костикову пришло сообщение, что те опытные образцы (7 штук), которые послали в составе знаменитой флеровской батареи…. имели большой успех. Разбили залпом немецкие соединения, панику навели. Об этом доложили Сталин. На его вопрос: «Кто это изобрел?», сказали: «Костиков - изобретатель». Костикова вызвали к Сталину, и он доложил обо всем, и Сталин присвоил ему звание Героя Соцтруда, одному из первых. Он очень гордился, что был 13-ым Героем в Советском Союзе.
Так Костиков сразу вознесся в собственных глазах, и, естественно, в глазах его окружения. Он стал более резок, он все стал нам браковать:
- Так нельзя, не подпишу чертежи.
- А как?
- А вот так, как сделано…
Паршин поручил наблюдать за работой нашего КБ и завода своему заместителю Кочнову Николаю Ивановичу, который по существу и ночевал на заводе. У него была машина «ЗИЛ-101», большая, длинная, комфортабельная, он в ней и спал…. Я ему стал говорить: «У нас ничего не получается, все, что мы делаем, Костиков бракует».
…Мы стали разбираться… - какая скорость, какая температура, что нужно для лучшего обтекания. И когда мы стали просчитывать, то получили данные не от Костикова, а от тех, кто снаряды выпускал…, нам Победоносцев дал данные по [вытечению количества газа]…
…Дело дошло до обострения. Тогда я поехал к Паршину, взяв чертежи, которые мы делали. Паршин – опытный технолог (работал на Ленинградском заводе им. К. Маркса, лесовщик по образованию, механик, техник) - говорит: »Это чепуха. Нужно выпускать это в производство. Не считайся с ним [с Костиковым - сост], делай, что тебе нужно.»
У нас был технологический институт, связанный с текстильным машиностроением, там точно такая же техника технологическая, их технологи дали заключение по вариантам Костикова и нашему…
Об этом стало известно Костикову, что пошли в производство наши чертежи, что с его указаниями никто не считается и не выполняет… Он написал письмо в ЦК на имя Маленкова с требованием освободить его от заместителя Бармина, либо он, либо Бармин… Меня даже в ЦК не приглашали. Туда был приглашен Паршин, Кочнов, комиссия, которая давала технологическое заключение, Маленков, и было принято решение освободить Костикова от работы по созданию реактивных установок, будущих «Катюш»; назначить меня главным конструктором завода «Компрессор». А ему сосредоточиться на главной задаче – создании в НИИ-3 этого «ястребка»… Тогда же спросили меня: «Нужны ли мне его люди?». Я говорю: «Нет, они мне не нужны – производства, станков никто из них не знает, никто из них никогда не работал на заводе, отвлеченно конструируя, рассуждали: сломается – сделаем лучше, чем здесь».
Костиков их забрал,и все они стали заниматься «ястребком»…
…А мы за время войны сделали 36 типов реактивных установок, которые были приняты на вооружение для армии или морского флота….Все то, чем воевал Советский Союз, кроме 7 машин флеровской батареи, создало наше КБ…

Фрагменты устных воспоминаний академика В.П. Бармина, касающихся его деятельности по созданию пусковых реактивных установок «Катюш» в годы Великой Отечественной войны.
Запись 06.12.1989
РГАНТД. Ф.99. Ед. хр. 791-1. Фонодокумент.

Использование цифровых копий документов, представленных на портале "Архивы России", в т.ч. распространение в Интернет (включая размещение на сайтах), в ином электронном или печатном виде, допускается только с письменного разрешения соответствующего архива.
Цифровые копии фотодокументов защищены электронными "водяными знаками" по технологии Digimarc.