Воспоминания А.П. Рослякова о службе с Ю.А. Гагариным в авиации Северного флота в 1957–1959 гг.
11 марта 1983 г., Москва.

РГАНТД. Ф. 99. Ед. хр. 320. Расшифровка фонозаписи на магнитной ленте. Время звучания – 44 мин. 14 сек.

Ю.А.Гагарин принимает поздравление от командира эскадрильи майора В.М.Решетова после первого самостоятельного полета. В центре — секретарь парторганизации капитан А.П.Росляков. [1958 г.], Кольский п-ов, Луостари-Новое. РГАНТД
Ю.А. Гагарин принимает поздравление от командира эскадрильи майора В.М. Решетова после первого самостоятельного полета. В центре — секретарь парторганизации капитан А.П. Росляков.
[1958 г.], Кольский п-ов, Луостари-Новое.
Автор не установлен.
РГАНТД. Ф. 31. Оп. 9. Д. 45.

Шел 1957 год. Наш полк ожидал пополнения, которое обычно происходит после окончания училищ в конце года. Мы знали, что в декабре придет пополнение из Оренбургского авиационного училища. Это первый выпуск был, когда выпускники сухопутного училища, офицеры, пополнили морскую авиацию Северного флота[1]. Когда приехали эти молодые летчики, стояла уже полярная ночь, практически дня не было.

Первая встреча с Юрием Гагариным у нас проходила полярной ночью. Знакомились мы в помещениях, где был свет, где была нормальная рабочая обстановка, где мы вели обычный образ жизни. Пришли молодые летчики[2] в гостиницу, которая была для них подготовлена, и размещались там. Первое впечатление, когда мы встретились с этими молодыми летчиками, у нас было несколько необычное. Обычно мы привыкли видеть офицеров в морской форме, а здесь приехали летчики в совершенно другой форме одежды, что было несколько непривычно.

Первое знакомство состоялось после распределения этих молодых летчиков по эскадрильям. Наш полк был полком второй линии, то есть полком, который готовил молодых летчиков. После подготовки их распределяли в два боевых полка. Подготовка молодых летчиков проводилась в течение одного года. Если не было дополнительного пополнения, то и второй год они частично оставались в полку, проходили боевую подготовку под нашим руководством. Поскольку это пополнение прибыло глубокой полярной ночью, то ни о каких полетах нельзя было вести и речи, потому что подготовка у них была только дневная. И для того чтобы начать восстановительные полеты, нужно было ждать полярного дня.

Полярный день у нас в Заполярье отмечался 22 января. И в этот период проводилась вся предварительная подготовка молодого летного состава. Изучалась авиатехника, изучался довольно трудный район полетов.

Аэродром был расположен вблизи норвежской границы. Посадочный курс проходил в тринадцати километрах от нас, а в тридцати километрах находилась граница с Финляндией. Это налагало особую ответственность на подготовку и на выполнение всех полетных заданий.

Проходит время, летчики […][3] с большим желанием, в том числе и Юра, очень темпераментный, вдававшийся во все детали и подробности, довольно часто приставал и надоедал своему командиру звена Леониду Даниловичу Васильеву, который приложил много сил и своих знаний, чтобы подготовить качественно и обеспечить необходимыми знаниями летчиков своего звена.

Молодые летчики, сдав зачеты, пройдя медицинскую комиссию, были допущены к полетам и с нетерпением ждали того дня, когда они смогут подняться в воздух. Шло время, погода весенняя в Заполярье характеризуется как неустойчивая. И недаром у моряков и летчиков Заполярья есть такое выражение: «Баренцево море является кухней погоды Заполярья». Мы не получали никаких данных от станций, расположенных по ходу циклонов, и мы неожиданно сталкивались с ними, когда они врывались на побережье Кольского полуострова. В этом и заключалась очень большая опасность выполнения полетов. Сесть на запасной аэродром было не так просто, потому что все аэродромы были расположены вдоль береговой черты, и почти все они практически закрывались этими снежными зарядами.

Нужно было иметь большую выдержку и мужество, чтобы на экономных режимах дождаться прохождения заряда и между очередными зарядами произвести посадку на свой аэродром. Вспоминаю об одном учении, которое мы проводили во взаимодействии с сухопутными войсками: мы произвели посадку на один из тактических аэродромов, он назывался «Ровное». Аэродром был расположен в 35 километрах от основного аэродрома, и выполняли мы задачу по рассредоточению от ударов предполагаемого противника. Произвели посадку на тактический аэродром, все прошло благополучно, выполнили оттуда задание, и на третий день, когда мы собирались перелетать на свой аэродром, мы не смогли это выполнить, потому что началось прохождение зарядов, одного за одним. Когда был открыт наш аэродром, был закрыт аэродром посадки, и наоборот. И в этом утомительном ожидании, находясь в кабинах самолетов, мы услышали рев низко пролетающего самолета Ил-28. Нас это удивило. Никаких самолетов в нашем районе быть не должно.

Оказалось, что этот бомбардировщик, застигнутый снежным зарядом, не смог произвести посадку на свой аэродром, и он даже потерял ориентировку и, проходя на малой высоте, увидел аэродром и самолеты, стоящие на нем, и произвел посадку на наш аэродром. Это – один из примеров, в каких сложных условиях Гагарину приходилось осваивать летное мастерство, проходить путь становления летчика в условиях Заполярья.

Среди летчиков Заполярья, как мне кажется, и везде, нет летчиков беспартийных. Если он еще не являлся членом КПСС, то в душе он всегда член нашей коммунистической партии.

По истечении года службы на севере Юрий Алексеевич Гагарин подал заявление о приеме кандидатом в члены КПСС. Вместе с ним вступили еще два других товарища. Юрий Алексеевич обратился с просьбой ко мне, командиру эскадрильи Владимиру Решетову и Анатолию Ильяшенко с просьбой дать ему рекомендацию для вступления кандидатом в члены КПСС.

Я хорошо знал Юру, он находился в звене моего друга Леонида Даниловича Васильева[4], с которым мы провели не один трудный момент в воздухе. Юра представлял собой товарища активного, очень интересного. Он обладал такими качествами, как стремление вникнуть во все мелочи, все знать. Вот эта особенность резко бросалась в глаза. И в любом задании, которое мы разбирали, он никаких неясных вопросов не допускал. Хорошее впечатление составлялось еще и тем, что в самом начале полетов Юра отдавал [деталям] много времени и внимания.

Я помню его первый самостоятельный вылет, который произошел в апреле 1958 года. Стоял прекрасный солнечный день с утра. Когда мы начали полеты согласно плановой таблице, он первым должен был после провозного полета сделать самостоятельный полет, который представлял собой полет в районе аэродрома по большому кругу на высоте, установленной руководителем полета, для ознакомления с прилегающим районом и для того, чтобы восстановить свое притупившееся чувство летчика во время перерыва в полетах. После провозного полета, который выполнялся с заместителем командира полка, он получил добро на самостоятельный вылет. Это было событие в эскадрилье, и в звене, и в полку, когда молодые летчики делают свой шаг в небо.

Первым в нашей эскадрилье вылетел Юра. Мы поздравляли его, выпустили боевой листок «Молния», в котором отразили его полет, отличные оценки взлета и посадки. И я помню тот момент, когда Хоменко — наш секретарь комсомольской организации полка — во время поздравления мной и Решетовым Юрия Алексеевича после выполнения первого самостоятельного полета в небе Заполярья сделал несколько снимков.

Дальнейшие его полеты предусматривали совершенствование боевой подготовки, а задачи были очень большие. Мы должны были и бомбить, и стрелять, и вести воздушные бои, перехватывать воздушные цели противника.

Все программы подготовки боевого летчика Гагарин выполнял успешно. Вся его годичная подготовка прошла отлично. Он являлся и передовым летчиком, и семья у него была хорошая. После окончания медицинского училища Валя[5] приехала к нему, и началась у Юры настоящая семейная жизнь.

Так начался его жизненный и летный путь в нашем Заполярье.

Юрий Алексеевич Гагарин не прогадал, что попал в эти трудные и неблагоприятные условия для полетов, где можно было получить очень богатый опыт полетов в сложных метеоусловиях, и это должно было наложить отпечаток на его последующую жизнь как волевого, подготовленного летчика, способного выполнить задание в любых метеоусловиях днем и ночью.

Однажды, выполняя полет, как рассказывал Васильев Леонид Данилович, вместе с Гагариным он попал в такие условия, что наверху было очень красиво. Когда он его провозил по маршруту, показал ему все красоты Заполярья, сопки и реки все были покрыты снегом, и только береговая черта, которая находилась на удалении 25–28 км от нашего аэродрома, отделяла землю от Баренцева моря. Когда же им было необходимо зайти на посадку, они попали в один из таких снежных зарядов, в котором не только ничего не видно, но и очень здорово швыряет и болтает, и нужно было иметь необходимые навыки пилотирования, чтобы благополуч¬но закончить полет. Эти необходимые навыки были у командира звена Васильева, но их не было пока у Юры. Но, чувствуя за спиной своего командира, Юра успешно справился с этим заданием. Они выждали на определенном эшелоне в облаках время и по мере прохождения заряда произвели заход на посадку и успешно выполнили посадку. После этого Юра делился с товарищами: «Я не ожидал, что можно попасть в такие сложные условия, не знаю, чем бы все кончилось, если бы я был в самолете один». И это требовало более серьезной подготовки к полетам в сложных метеоусловиях и днем, и ночью. Это способствовало его росту как летчика, его авторитету среди товарищей и командиров. И нужно сказать, что Юра несколько выделялся по сравнению с другими, и это создавало ему уважение среди коллектива эскадрильи.

Коллектив в нашей эскадрилье был очень хороший — трудности жизни, суровость природы сближают людей. Нам часто приходилось отдыхать вместе. Мы вместе отмечали различные даты. Основное свободное время мы проводили на рыбалке. Аэродром находился при слиянии двух рек и представлял отличное место для отдыха. В этих реках водилось много рыбы: форель, семга.

Юра принимал активное участие в таких мероприятиях, не говоря уже о спортивных, где он всегда был заводилой во всем. Он не мог сидеть спокойно, кроме как на занятиях и лекциях. Юра уже потом, после космического полета, при наших встречах всегда с удовольствием вспоминал моменты, которые были на отдыхе в Заполярье.

Мы учились в вечернем университете марксизма-ленинизма. Срок обучения тогда был два года, и Юра, закончив один год обучения, уехал в Москву в отряд космонавтов и снова приступил к этой учебе.

И я в это время получил от него письмо с просьбой выслать ему удостоверение об окончании университета, так как ему нужно было только досдать некоторые зачеты, а остальные экзамены он уже сдал. Я выполнил его просьбу, мы выписали ему удостоверение об окончании университета, утвердили у начальника политотдела и выслали в Москву.

Я помню момент, когда мы решили построить спортзал в гарнизоне. На нашем аэродроме остались построенные еще финнами хранилища, склады, которые имели высокие потолки и позволяли произвести разборку и сборку на новом месте. Нам разрешили одно из таких строений разобрать, перевезти его ближе к стадиону и собрать там. Прежде всего, эту работу выполняли молодые летчики, в том числе и Юра. Они перевозили стропила, крышу, и очень быстро спортзал был построен. В спортзале можно было играть в баскетбол, в волейбол. Когда это все было сделано, то самыми частыми гостями в этом зале были молодые летчики, которые своим азартом увлекали и более старшее поколение. Самым заядлым спортсменом был Юра, он и на коньках катался хорошо. Он был заразителен не только улыбкой, но и своими спортивными достижениями.

 

РГАНТД. Ф. 99. Ед. хр. 320. Расшифровка фонозаписи на магнитной ленте. Время звучания – 44 мин. 14 сек.


[1] Ю.А. Гагарин был направлен в 769 Истребительный авиационный полк 122 Истребительной авиационной дивизии ВВС Северного Флота, дислоцированный в пос. Луостари-Новое Мурманской области.

[2] Вместе с Ю.А. Гагариным к месту назначения отправились его товарищи – В. Злобин и Ю. Дергунов.

[3] Неразборчиво.

[4] «Непосредственным моим начальником оказался командир звена Леонид Данилович Васильев – старший лейтенант. Он считал себя старожилом Севера. Не раз во время полётов он с честью выходил из ловушек, которые то и дело подстраивает капризная, изменчивая северная природа с её внезапными снежными зарядами, густыми туманами и непрерывным ветром, задувающим с Ледовитого океана. После первых бесед с ним мы поняли: здесь, на Севере, мало одного умения летать, надо уметь управлять самолётом в непогоду, да ещё ночью» – вспоминал Ю.А. Гагарин. (Гагарин Ю.А. Дорога в космос. Рассказ летчика-космонавта СССР. М.: Правда, 1961. C. 70.)

[5] Жена Ю.А. Гагарина, Валентина Ивановна, после окончания медицинского училища и получения диплома фельдшера-лаборанта, приехала в начале августа 1958 года.