Воспоминания сокурсника Ю.А. Гагарина Ю.В. Гундарева о совместной учебе в 6-й летной группе Саратовского аэроклуба.
1983 г., г. Саратов.

РГАНТД. Ф. 31. Оп. 6. Д. 645. Рукопись. Автограф.

Ю.А.Гагарин (слева), Ю.В.Гундарев – курсанты Саратовского аэроклуба в городском парке 'Липки'. 1955 г., г.Саратов. Автор В.А.Калашников.РГАНТД
Ю.А. Гагарин (слева), Ю.В. Гундарев – курсанты Саратовского аэроклуба в городском парке «Липки».
1955 г., г. Саратов.
Фото В.А. Калашникова.
РГАНТД. Ф. 31. Оп. 9. Д. 27.

С Юрием Алексеевичем я познакомился в Саратовском аэроклубе непосредственно перед полетами. Дело в том, что я теоретические занятия посещал редко, т.к. в 1954 г. был призван военкоматом и направлен в Учебный центр города Аткарск, где прошел полный курс теоретических занятий и летной практики на самолете Як-18 и должен был быть направлен в другой учебный центр для переучивания на Як-11. Мечта поступить в летное училище заставила закончить 10 классов и вторично пройти курс на самолете Як-18 при аэроклубе, совмещая работу на заводе и учебу в школе рабочей молодежи.

После окончания школы я прибыл непосредственно на аэродром, где заочно был назначен старшиной летного отряда. После беседы с командиром отряда Великановым Анатолием Васильевичем был представлен курсантам летного отряда. Все уже устроились на новом месте и на следующий день приступили к наземной подготовке. Юрий Алексеевич прибыл на несколько дней позже меня. Я его спросил: «Почему опоздал?» – «Диплом защищал, еле-еле вырвался». Все это было сказано с такой радостью и открытой улыбкой. Ребята все были разные, и мы друг друга почти не знали, но Юра мне как-то сразу понравился, что-то в нем было необычное – эта открытая улыбка, честные глаза, – и я про себя подумал, что этот никогда не подведет и не оставит товарища в беде.

Командование аэроклуба требовало дисциплину в отряде и чтобы больше готовились к предстоящим полетам, но некоторые после отбора убегали в самоволку в деревню Дубки на танцы, за что наказывались; естественно, попадало в первую очередь мне как старшине отряда. Тогда я решил поговорить с Гагариным, как быть дальше, как удержать ребят от проступков. Юрий предложил: «Давай проведем комсомольское собрание и нерадивых при всех пропесочим, пока без командования, а если не получится, тогда пригласим командира отряда Великанова и командира звена Сафронова Сергея Ивановича». Я ему говорю: «Идея твоя – тебе и быть комсоргом». Комсомольской организации как таковой у нас не могло быть, т.к. все мы стояли на учете кто в школе, кто на заводе, но мы с Юрой предварительно поговорили с Соколовым Петром Владимировичем, и он одобрил эту идею. Это помогло улучшить дисциплину, и мы ни одного не потеряли, несмотря на то, что некоторым грозило отчисление. И это все благодаря Гагарину, он прекрасным оказался мне помощником и товарищем.

Наземная подготовка шла полным ходом, только и были разговоры, что о предстоящих полетах. После ужина было личное время, надо было в это время занять ребят. Юрий и здесь проявил инициативу, организовал баскетбольную и волейбольную команды: он очень толково объяснял правила игры, сам играл превосходно и умел втянуть в любую игру даже самого пассивного из ребят. После отбоя мы с ним частенько оставались вдвоем, вели разговор о предстоящих полетах; он просил рассказать, какое ощущение в первом полете. Я ему сказал, что первый полет будет ознакомительный в зону, покажут виражи, переворот, петли и т.д. Уходили мы с ним и в планы о будущем, мечтали о военном летном училище, удастся поступить или нет, а в дальнейшем мечтали стать летчиками-испытателями.

Близился конец наземной подготовки, и начались самые замечательные дни нашей жизни, особенно для Юрия. После первого полета Юра подошел ко мне, глаза у него горели, а улыбка не сходила с его лица, молчит как завороженный. Я его поздравил с первым полетом, и мы с ним обнялись, он так сильно меня стиснул, что чуть не раздавил – силища у него что надо, а с виду вроде бы и неказист.

В период летной практики нас отпускали в увольнение в город. Юра и не собирался, говорит, что ехать ему некуда, да и ночевать негде, из общежития его выписали. Я ему предложил поехать к моим родителям, он отказывался, но я оставить его не мог и все же уговорил. Родителям он очень понравился, они до сих пор его вспоминают. Дома мы, конечно, долго не задерживались, уходили то на Волгу, то в парк, за город, и мне с ним всегда было весело и интересно. Выезжали мы с ним за город на велосипедах. Однажды мы с ним решили съездить на Кумысную поляну, я знал, что где-то там должен быть военный аэродром, очень хотелось посмотреть истребители. Все же мы добрались до аэродрома, но нас остановила аэродромная охрана, стали нас гнать и грозились отобрать велосипеды, а нас арестовать. Юрий и здесь проявил находчивость, стал называть их летчиками и просил рассказать про свои полеты, как они стали летчиками, как и почему летает самолет и сколько у самолета скоростей, а то мы из деревни. Они нам стали заливать, потом мы долго смеялись, рассказывая ребятам свои похождения на аэродром. Когда мы собирались уходить, Юра и говорит: «Спасибо, а где бы нам взять с литровочку компрессии?» И показывает на бутылку, в которой была у нас вода. Один из них и говорит: «Ребята, с этим делом у нас очень строго, а у старшины разве выпросишь – ни за что не даст». Я до сих пор как вспомню, смех разбирает.

Обратно мы добирались с приключениями, у меня прокололо переднее колесо, а ремонт сделать было нечем, не было аптечки. Мы некоторое время вели велосипеды, сокрушались, что и к утру домой не доберемся. Долго мы шли молча, и вдруг Юра как крикнет: «Идея, а что бы нам не сделать спарку?» Я ему говорю: «Какую еще спарку?» И он сделал: снял переднее колесо моего велосипеда, укрепил его сзади своего велосипеда, таким образом, получилась настоящая спарка, и мы благополучно добрались домой.

Юра всегда мог найти выход из любого положения, он быстро входил в контакт, находил общий язык и всегда мог помочь словом и делом, и все ребята тянулись к нему, даже те, которые были против него, но это были единицы – завистники, а точнее можно сказать, неудачники, называть я их не буду. Каждый вечер после проверки мы строем проходили мимо штаба, запевалы у нас не было, и здесь Юра оказался на высоте, он оказался прекрасным запевалой, звонкий голос так и лился из его уст. Юру всегда тянуло к людям, он не мог представить себя одного, мы стали собираться в увольнение компанией: Виктор Калашников, Михаил Соколов, Костя Шаров, Анатолий Осипов. У Виктора Калашникова был мотоцикл К-125, и стали все его осваивать. Юра так его освоил, что мог проехать через узкую доску, перекинутую над ямой; мы никто долго не решались, а он и говорит: «Не надо бояться, надо всегда быть в себе уверенным, иначе никогда ничего не добьешься». А в яме он все же побывал вместе с мотоциклом, но это его не остановило.

Полеты шли полным ходом, Юра один из первых вылетел самостоятельно (себя я не беру во внимание, я уже второй год летал на этом самолете и готовился выступать на соревнованиях по высшему пилотажу, внутри аэроклуба, а тренировал меня летчик-инструктор Орехов Марк Петрович). Летал Юра хорошо и всегда был в себе уверен. Мне приходилось летать с ним в задней кабине вместо балласта, и мне очень нравилась его координация в выполнении той или иной фигуры, и посадки были у него у посадочного «Т» на все три «Т». После каждого летного дня у нас было много впечатлений, и мы часами могли рассказывать друг другу о прошедшем дне, о предстоящем военном училище, куда забросит судьба каждого из нас, и вообще о том, как сложится наша жизнь. Вот сейчас вспоминаешь – и действительно, жизнь у каждого сложилась по-разному.

После окончания аэроклуба мы были направлены в Оренбургское летное училище, но и там мы продолжали оставаться друзьями. Юра окончил училище раньше меня на год, я в это время был в Кировоградском летном училище, мы с ним перебрасывались только открытками, письма писать не любили. И вот однажды я получаю открытку, в которой написано: «Юрка, я лейтенант». После полета его в космос я послал ему поздравительную телеграмму – узнали на телевидении, что я знал хорошо Гагарина, ну и началось.

Ю.В. Гундарев.

 

РГАНТД. Ф. 31. Оп. 6. Д. 645. Рукопись. Автограф.