Воспоминания А.Е. Петушкова о совместной учебе с Ю.А. Гагариным в ремесленном училище и вечерней школе г. Люберцы в 1949-1951 гг., в Саратовском индустриальном техникуме в 1951–1955 гг.
1 ноября 1983 г., Москва.

РГАНТД. Ф. 99. Ед. хр. 315. Расшифровка фонозаписи на магнитной ленте. Время звучания – 20 мин.

Мне посчастливилось начинать свою трудовую жизнь вместе с Юрием Алексеевичем Гагариным в одной группе формовщиков-литейщиков[1] Люберецкого ремесленного училища № 10 Московской области в 1949–1951  годах, а затем вместе учиться в Саратовском индустриальном техникуме трудовых резервов.

Как известно, специальность литейщика-формовщика очень трудная. Она требует выносливости, смекалки, ловкости и даже смелости. Не каждый может ей овладеть, и поэтому группа наша была в училище самая малочисленная.

Впервые я заприметил Юру в актовом зале после сдачи нами экзаменов, и Тима Чугунов здесь с ним познакомился. Поскольку мы были все смоленские, так и держались дальше вместе, и нас в шутку ребята называли смоленское землячество. Когда нас зачислили в училище и выдали форму, наш мастер-наставник Николай Петрович Кривов повел нас по цехам знаменитого Люберецкого завода имени Ухтомского, чтобы ознакомить нас с производственным циклом. Сначала мы попали в механические мастерские нашего училища. Затем Николай Петрович повел нас в другие цехи. В мастерских нашего училища стоял невероятный шум токарных станков, работали различные механизмы. Очистка стружкообрабатываемых деталей и шум заглушали рассказ нашего наставника и немного отвлекали нас от него. Здесь работали старшекурсники нашего училища.

После знакомства с ними и нашим механическим цехом Николай Петрович Кривов повел нас в долгожданную «литейку». Перед тем как начать осмотр ее и знакомство с ней, наш мастер подробно и во всех деталях рассказал нам правила поведения в горячих цехах.

Мне трудно сейчас рассказывать о том громадном впечатлении, которое произвел на меня, да и на остальных моих товарищей по группе, литейный цех. Если в механическом мы расползлись от своего учителя, то здесь буквально прижимались к нему, боясь оказаться в опасности. Было интересно видеть, как из жидкого металла и огненного пламени получались отливки любой конфигурации. Сколько их тут было! Наши, образно выражаясь, глазенки разбегались, глядя на этот впервые увиденный производственный процесс.

Помню, что особенно нам понравилась ручная формовка. На этом участке высококвалифицированные специалисты изготовляли сглаженные отливки, зубчатые шестерни, редукторы, станины и многое другое. Нам мастер тогда с гордостью сказал: «Вы все будете формовщиками-литейщиками высокой квалификации. Для этого необходимо только добросовестно учиться, а также добросовестно трудиться». Так состоялось наше первое знакомство с цехом, в котором нам в дальнейшем пришлось очень много трудиться.

Сейчас мы только ходили, смотрели и слушали, и был среди нас Юра. Он так же восхищался, удивлялся, радовался, как и все мы.

Началась учеба. Сначала теоретическая подготовка, затем и практическая работа в литейном цехе. Нас учили, показывали, что и как нужно делать. Это все было ново для нас и очень полезно. Прошло некоторое время, и однажды в разговоре Тима Чугунов подал такую мысль: «Я, ребята, пойду в вечернюю школу, чтобы получить хотя бы семилетнее образование. Надо ведь, потому что имел 6 классов и не мог поступить на другие специальности – стать токарем или слесарем». Я с ним согласился и тоже выразил свое желание получить семилетнее образование. Юрий размышлял не больше секунды. «Да, – сказал он твердо, – ты прав, Тима, надо. С нашими шестью классами далеко не уедешь». И все мы трое решили с первого сентября начать учиться в школе рабочей молодежи. Нелегкое это было дело – заниматься в училище, работать на заводе и еще взвалить на себя ношу учебы в ШРМ.

Нас бы не хватало на все, если бы мы не жертвовали редкими часами отдыха и не отказывались, скрепя сердце, от мальчишеских развлечений. Но, как любил говорить мастер-наставник Егор Алексеевич Прохоров: «Огонь силен, вода сильней огня, земля сильней воды, человек сильней всего».

Жили мы в училище на третьем этаже. Воспитатель у нас был Владимир Александрович Никифоров, человек строгий и несговорчивый. Каждый вечер ровно в 22.15 он выключал свет во всех комнатах общежития. Хочешь не хочешь, ложись спать, а нам надо готовить уроки. Помню, как однажды он выключил свет в комнате, Юра выскочил в коридор и начал упрашивать его: «Владимир Александрович, разрешите часок позаниматься, очень надо, не успеваем подготовиться». Мы тут же к нему подоспели тоже, начали умолять дать нам позаниматься. Наш наставник-воспитатель хороший был, хотя и строгий человек. Ему и нас жалко, не выспимся, но и отказать не хочется, не для развлечения просим. «Ладно, занимайтесь», – сказал он. Так после отбоя мы расположились в коридоре, где свет не выключался, и учили уроки. Потом наш воспитатель Владимир Александрович Никифоров видит, что у нас это не блажь, что мы решили заниматься по-настоящему, и дал нам комнату на троих.

Мы, естественно, сидели до часу ночи, а то и позже. Каждый занимался молча. Если что-нибудь я не пойму, обращаюсь к Юре. Он быстренько объяснял мне, и снова у нас тишина. Юра со своей помощью не навязывался, но и никогда не отказывался ответить на тот или другой вопрос.

Надо прямо сказать, что хотя Юра и был моложе нас, но он преуспевал среди нас, особенно в математике, физике и литературе. Юра своей отличной учебой и поведением своим, своим добросердечием заслужил авторитет не только у нас, его однокашников, но и у таких строгих учителей, как преподаватель физики Николай Иванович Москвин, и других. Так, учительница по русскому языку и литературе Елена Митрофановна Мохеева особенно любила Юрия. Между прочим, она часто вызывала Юрия отвечать урок. Это было не с целью проверить, как он готовит задания, она при этом преследовала другую цель. Поскольку Юра отлично отвечал, его ответы были не только для отметки, как для нас, учащихся, а потому что нам было очень полезно слушать Юру, он рассказывал не только интересно, но и весьма содержательно, и мы лучше и полнее усваивали учебный материал.

К лету 1951 года мы своего добились, окончили семь классов школы рабочей молодежи и ремесленное училище. За отличные наши успехи в учебе и работе мы получили повышенные разряды по специальности формовщика-литейщика, и нас направили учиться в Саратовский индустриальный техникум[2].

В характеристике, выданной Гагарину дирекцией нашего училища, указывалось, что Гагарин Юрий Алексеевич в течение двух лет был отличником учебы, заносился на доску почета училища, директором училища Гагарину были объявлены два раза благодарности за отличную учебу, за общественную работу. Кроме того, директором завода ему была объявлена благодарность за хорошую работу в цехе. Учащийся Гагарин был старостой группы. Добросовестно и точно выполнял все поручения комсомольской организации и администрации училища. Эту характеристику я привел для того, чтобы показать, каким был мой друг Юра в то время, когда мы учились в ремесленном училище.

Закончив его, я и Чугунов получили направление в Саратовский индустриальный техникум, а Юрию было предложено поступить в [Ленинградский] физкультурный техникум, поскольку он зарекомендовал себя неплохим спортсменом. Не один раз занимая призовые места в соревнованиях, Юрий прошел отборочные испытания в Мытищах, а когда он вернулся в Люберцы, ему сказали: «Если хочешь, можешь поступить в Саратовский техникум по своей литейной специальности. Но надо только поехать и сдавать экзамены немедленно, а в физкультурный техникум надо еще месяц ждать экзаменов». «Но где ты будешь месяц болтаться?» – спросил у него один из наставников, не желавший, чтобы пропадали у Юрия два года обучения литейному делу. Чугунов, а за ним и я, стали говорить о том, как же он там без нас. Юра немного помялся, а потом решительно сказал: «Поехали в Саратов».

В Саратов нас, троих друзей, привез воспитатель ремесленного училища Владимир Александрович Никифоров, тот самый наставник, который помог нам лучше организовать самостоятельную подготовку, когда мы учились в седьмом классе школы рабочей молодежи. Прибыв в Саратов, мы с вокзала направились сразу в техникум. Сдали документы, получили места в общежитии, и, оставив чемоданы, поспешили на Волгу.

По Радищевской улице спустились вниз, и вот перед нашими глазами развернулась во всю ширь великая русская река. Долго мы любовались с крутого берега красавицей Волгой. Потом, сговорившись с каким-то рыбаком и заплатив ему, заскользили по тихой воде на моторке к зеленому острову. В общагу мы вернулись, когда уже стемнело. На следующее утро нам сказали: «У вас отличные оценки за семь классов, а поэтому экзамен вам сдавать не надо, а пока поезжайте в колхоз». Работали мы в колхозе в селе Бикуры недели две. Возили зерно в Екатериновку на элеватор. Загорели, обветрились и в середине августа вернулись в Саратов.

В техникуме шли приемные экзамены, а нам нужно только было сдать пробу по специальности. Задание нам дали такое: под руководством мастера производственного обучения Анатолия Ивановича Рикнева отлить из чугуна фигурные решетки. Для литейщиков-формовщиков, работающих по 5 разряду, это было нехитрым делом. Мастер хорошо оценил нашу работу, и нас зачислили в техникум. Решетки наши до сих пор стоят по саратовским паркам.

Если в ремесленном училище нам троим дали прозвище «смоленское землячество», то в Саратовском индустриальном техникуме нас прозвали «неразлучные москвичи», за то, что и в новой обстановке мы старались держаться вместе. Как только мы получили новую форму, так тут же пошли и сфотографировались.

Я должен сказать, что Саратовский индустриальный техникум давал серьезную подготовку как по специальности, так и по общеобразовательным дисциплинам. Он имел педагогический уклон. Его выпускники работали мастерами производственного обучения в системе трудовых резервов. Состав учащихся был довольно разнообразный: выпускники-ремесленники, рабочие, участники войны и другие.

В нашей группе Юрий Гагарин был одним из младших, ему было семнадцать лет. Несмотря на это, он вскоре вошел в первую десятку по учебе и стал надежным помощником тех, кому знания давались с трудом. Он был постоянным их консультантом. Участники войны и рабочие то и дело обращались к отличникам, и я не помню случая, чтобы Юра кому-то отказал в помощи. У нас троих учеба ладилась, все еще было свежо в памяти, и мы охотно помогали товарищам разобраться в неясных вопросах. Прошел год учебы в техникуме. Меня и Тиму Чугунова призвали в армию на срочную службу. Последний раз я видел Юру, а вернее, Юрия Алексеевича в 1965 году, когда он приезжал в Саратов на двадцатилетие техникума. Словами эту встречу, конечно, не опишешь. Были и слезы, и воспоминания. Я даже попытался обнять Юру и оторвать его от земли. Сам я телосложения не слабого, но мне это не удалось. Юра в шутку ответил: «На земле, как и в космосе, я стою твердо».

 

РГАНТД. Ф.  99. Ед.  хр. 315. Расшифровка фонозаписи на магнитной ленте. Время звучания – 20 мин.


[1] Когда Ю.А. Гагарин приехал в Люберцы поступать в ремесленное училище, выяснилось, что с шестилетним школьным образованием, которое к 1949 г. он имел, можно поступить на обучение только по специальности «формовщик-литейщик».

[2] В своей книге «Дорога в космос» Ю.А. Гагарин вспоминал: «Чугунов, Петушков и я отправились к директору ремесленного училища и попросили направления в Саратовский индустриальный техникум. Он душевно отозвался на нашу просьбу. Мы получили бесплатные билеты, сели в поезд и махнули на Волгу, где никто из нас ещё не бывал». (Гагарин Ю.А. Дорога в космос. Рассказ летчика-космонавта СССР. М.: Правда, 1961. C. 25.)