Федеральное архивное агентство
Российский государственный архив социально-политической истории

ПРОТОКОЛ

18.01.2011     № 1
г. Москва
заседание Научного Совета РГАСПИ

Председатель – Сорокин А.К.

Секретарь – Соколова А.Е.

Присутствовали: Сорокин А.К. (председатель), Амиантов Ю.Н., Андерсон К.М., Астахова М.С., Большаков Д.А., Багатурия Г.А., Безбородов А.Б., Горская Г.В., Головина Г.Д., Журавлев В.В., Киселев И.Н., Котов С.А., Кузеленков В.Н., Ларин М.В., Мухамеджанов М.М., Наринский М.М., Наумов О.В., Ненароков А.П., Антипова О.А., Роговая Л.А., Томилина Н.Г., Тюрина Е.А., Фомичев В.Н., Филитов А.М., Шелохаев В.В., Шепелев В.Н., Соколова А.Е.(секретарь).

Приглашенные докладчики: руководитель Федерального архивного агентства, доктор исторических наук Артизов А.Н., Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации, доктор исторических наук, профессор Лукин В.П., председатель Совета при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, доктор юридических наук, профессор Федотов М.А., заместитель председателя Комитета по культуре Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Драпеко Е.Г., постоянный секретарь Французской академии, иностранный член Российской академии наук Каррер д’Анкосс Элен, директор Института всеобщей истории РАН, доктор исторических наук, профессор, академик РАН Чубарьян А.О., ректор Российского государственного гуманитарного университета, председатель Российского общества историков-архивистов, доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент РАН Пивовар Е.И., директор Германского исторического института в Москве, профессор Катцер Николаус, директор Института научной информации по общественным наукам РАН, доктор исторических наук, профессор, академик РАН Пивоваров Ю.С., председатель Международного историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества «Мемориал» Рогинский А.Б.

ПОВЕСТКА ДНЯ:

1. Документы советской эпохи: история и современность. К 90-летию Российского государственного архива социально-политической истории.

1. СЛУШАЛИ:

Сорокина А.К. – вступительное слово директора РГАСПИ.

ВЫСТУПИЛИ:

Сорокин А.К. – Дорогие коллеги, рад приветствовать вас всех в этом зале. Мы собрались здесь для того, чтобы отметить 90-летний юбилей Российского государственного архива социально-политической истории. С самого начала мы решили, и это было наше солидарное мнение, отметить этот юбилей в достаточно своеобразной и не очень обычной форме. В форме хотя и юбилейного, но все-таки заседания именно Научного совета, в рамках которого не произносить юбилейных речей, в рамках которого не поздравлять друг друга с юбилеем, не дарить подарков. Хотя мы надеемся и на это. Но в разделе разное, в разделе неформального общения, которое последует вслед за заседанием, маленьким концертом и фильмом, подготовленным к юбилею архива, в специально отведенном для этого месте, там, где мы традиционно отмечаем наши праздничные мероприятия, посвященные тем или иным событиям в жизни архивной отрасли.

Здесь и сейчас в этом зале мы бы хотели поговорить о серьезных вещах, о проблемах в развитии нашего архива, о постановке дела в архивной отрасли в целом. И для этого мы пригласили очень уважаемых не только в исторической науке, в архивной отрасли специалистов, но и тех людей, которые занимают статусное положение в системе органов государственной власти и управления. Но они известны также и своей общественной позицией в деле защиты науки, культуры, продвижения проблематики, связанной с наукой и культурой в общественное сознание российского общества и его элиты, которые не всегда адекватным образом реагируют на постановку подобного рода вопросов.

Мы надеемся, что в течение 3 часов мы закончим наше заседание. А, может быть, и ранее. Я, как директор архива, и директор недавно назначенный, прошу для выступления 20 минут. Надеюсь уложиться в это время. Всех наших уважаемых выступающих, которых я буду представлять специально и особо, прошу укладываться в 10 минут. И может быть у нас останется даже время для того, чтобы провести короткую блиц-дискуссию по тем или иным вопросам, которые будут затронуты в наших выступлениях. Все остальное прошу перенести в кулуары, в режим неформального общения. Итак, коллеги: «Документы советской эпохи: история и современность. К 90-летию Российского государственного архива социально-политической истории».

Российский государственный архив социально-политической истории – многопрофильное архивное учреждение, в структуре которого традиционно выделяются 6 исторических документальных комплексов. Я не буду их перечислять, подавляющему большинству присутствующих здесь в зале они хорошо известны. Всего в архиве хранится 689 фондов, более 2 100 000 единиц хранения архивных и 160 000 единиц хранения музейных материалов. Основой документальной базы архива являются фонды и коллекции ряда учреждений КПСС, комиссии для собирания и изучения материалов по истории Октябрьской революции и истории РКП, Истпарта, Института К.Маркса и Ф.Энгельса при ЦИК СССР, Института В.И.Ленина при ЦК ВКП(б), объединенных в конце 20-х годов в Институт Маркса – Энгельса – Ленина при ЦК ВКП(б), преобразованного затем в Институт марксизма – ленинизма при ЦК КПСС, в структуре которого самостоятельным, и очень важным звеном, стал Центральный партийный архив. К этим учреждениям, собственно, и восходит история архива. Функцией его стало не только собирание и хранение документов в рамках определенного предметно-тематического поля, но и целенаправленное сокрытие этих документов от общества, через процедуры засекречивания, ограничения доступа и так далее.

Нет нужды в этой аудитории говорить о том, что сердцевиной коллекции РГАСПИ являются коллекции самого острого периода отечественной истории – советского, комплектование которых, что не очень хорошо известно, продолжается. Мы продолжаем получать документы из Архива Президента РФ, откуда за последние годы нами получено более 1 300 единиц хранения протоколов, Особых папок, шифрограмм ЦК ВКП(б). Усилиями нашего отдела комплектования получены документы из частных личных фондов Кагановича, Семичастного, Лигачева, Долгих, Лукьянова, Егорычева, Рыжкова, Зюганова. Список источников комплектования РГАСПИ включает 44 партии и организации, современных я имею в виду, и 21 держателя личных фондов.

Бок о бок с комплектованием идет создание фонда пользования и страхового фонда, общий объем которого довольно велик и составляет 35,6 миллиона кадров, а страховые копии имеют почти 66% числящихся по паспорту особо ценных документов. История архива по-своему знаменательна. Начавшись с собирания документов и свидетельств революционной эпохи, это учреждение уже на начальной стадии своего развития столкнулось с необходимостью их интерпретации, развившись в силу логики процессов в научно-исследовательское учреждение. Эта функция быстро трансформировалась в функцию идеологического обслуживания власти. Тотальная идеологизация общественных наук, утрата ими аналитических и прогностических функций, стали не последними в ряду причин краха советской социально-политической системы, похоронив вместе с нею и систему обслуживающих ее потребности учреждений. За исключением одного – и вы знаете какого. За последние 20 лет архив из закрытого учреждения КПСС, с выраженной и главенствующей функцией охраны, превратился в полноценный гражданский архив, открытый для отечественных и зарубежных исследователей, став активным субъектом так называемой архивной революции, в результате которой рассекречены и опубликованы сотни тысяч документов советской эпохи. Непосредственными действующими лицами этого процесса были директора архива – Владимир Петрович Козлов, Кирилл Михайлович Андерсон, Олег Владимирович Наумов. Результатом этой архивной революции стала, по меткому выражению редакторов американского журнала «Критика», новая политическая история России в XX веке. Необходимо отметить важнейшую черту этого процесса – большинство проектов публикаций было рождено инициативой снизу, уже затем формализовано и легализовано через планы научно-публикаторской работы различных научных и архивных учреждений. Российские архивисты и историки, в кооперации со своими зарубежными коллегами, продемонстрировали высокие профессиональные качества, соединенные с высоким уровнем гражданской ответственности и гражданской самодеятельности. Нельзя не отметить вклад РГАСПИ в этот процесс. Первым в этом ряду должен быть назван проект, реализованный в 1990-е годы, под эгидой Международного Совета Архивов, «База данных Коминтерн», размещенная сегодня в Интернете. Архив стал пионером в создании современных научно-справочных и поисковых систем среди российских архивов. Однако по нашему собственному признанию, этот драйв во многом утрачен, а уровень научно-справочного аппарата не полностью соответствует современным требованиям.

Стоит в этой связи отметить, что по состоянию на сегодняшний день остаются не описанными в архиве около 50 000 документов, это 4% наших фондов, и 20 000 единиц хранения музейных предметов. По мере сил и небольших финансовых возможностей архив осуществляет создание научно-справочного аппарата в электронной форме, планируя объединить справочно-информационные ресурсы в систему, в которую будет введена информация о составе и содержании всех документальных комплексов архива на уровне фонда и описи, с указанием их названий, поисковых и справочных данных, наличия научно-справочного аппарата и фонда пользования. Сегодня продолжается пополнение баз данных «Архив Коминтерна», «Интербригады», «Политбюро», реализуется проект по оцифровке документов фонда И.В.Сталина, документов по финской истории, включающий помимо документной информации и сканированные образы документов. Пополняются базы данных «МЭГА» – документы Маркса и Энгельса на языках оригиналов, база данных «Музей» на документы из коллекций английской и французской графики. Завершена работа над базой данных на документы персонального учета членов КПСС, руководящих партийных и государственных кадров.

Повторюсь, проделана огромная работа, но ее масштаб не вполне адекватен задачам сегодняшнего дня. Отсутствие подготовленных кадров, во многом как результат чудовищно низких зарплат в нашей сфере, результируется в недостаточные темпы этой работы. Так, работа над базой данных «Номенклатура комсомольских работников» приостановлена именно по этим причинам. Характерной особенностью этой работы является в основном внебюджетный характер ее финансирования. Другими словами, наиболее актуальная сегодня и в разных смыслах востребованная обществом составляющая работы архива движется вперед в основном инициативой снизу, не попадая в перечень приоритетов высших органов госуправления. Причем источники финансирования находятся в основном за рубежом, что расцвечивает общую картину уже совсем не радужными красками. Самостоятельно или в составе других творческих коллективов сотрудники архива подготовили десятки документальных публикаций. Назову лишь некоторые из них. Серия «Политические партии России. Документальное наследие», в рамках которой к сегодняшнему дню выпущено уже около 60 томов. И за этот проект, напомню, творческий коллектив был удостоен Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники. «Декреты советской власти» в 18 томах, «Неизвестный Ленин», «Кронштадтская трагедия» в 2 томах, «Документы советской истории», в рамках которой выпущено уже 15 томов, «Трагедия советской деревни» в 5 томах, и многие-многие другие. Успехи этого периода во многом объясняются качественными характеристиками коллектива. Высшее образование имеют 73% наших руководителей и специалистов, что выше среднего показателя по отрасли. Архив располагает большим количеством кандидатов и докторов наук. И этот показатель тоже выше среднего показателя по нашей отрасли.

Именно этот процесс массового обнародования документов отличает кардинально РЦХИДНИ – РГАСПИ от его предшественников. Функция охраны ретроспективной информации в 90-е годы была заменена функцией ее опубликования, обнародования. Термин «архивная революция» красив, но конечно неточно и неполно отражает процессы недавнего прошлого. Гуманитарии склонны к пышным метафорам. Одной из таких метафор, родившихся в дискуссиях последнего времени, стало уподобление архива «доктору исторической памяти». Рождение этой метафоры отражает мнение большинства архивистов и историков об архиве, как хранилище национальной памяти и инструмента национальной идентификации. С другой стороны, именно советский период отечественной истории, являясь наиболее острым и травмирующим национальное самосознание, требует пристального внимания и объективной интерпретации со стороны интеллектуальной элиты российского общества. Российское общество находится в перманентном кризисе исторического сознания, и за 20 лет существования новой России в этом отношении мало что изменилось. Вернуть обществу идентичность в состоянии именно архив, как хранилище наиболее полного и объективного свода документов, исчерпывающе описывающих весь процесс становления и развития нации. Мы видим, как сегодня маятник поисков политической элитой эффективного менеджера российской истории качнулся от Иосифа Сталина в сторону Петра Столыпина. Только архив способен удержать общество от шараханья из стороны в сторону при обращении к своему историческому прошлому. Процесс обретения себя сложен и небыстр. Наши соседи на постсоветском пространстве и в Восточной Европе в большом количестве случаев продемонстрировали ущербность в подходах к анализу исторического прошлого, к выстраиванию национальной идентичности, основанных на политически и идеологически обусловленных интерпретациях произвольно подобранных фактов и документов, на поисках врага, позволяющих консолидировать общество в рамках новой государственности. Россия, позже других вступившая на путь конструирования национальной идентичности, еще имеет шанс избежать самых грубых из ряда подобных ошибок, впрочем, повторив уже некоторые из них. Но только в том случае, если профессиональные сообщества архивистов и историков увидят смысл и найдут возможности для реализации иного подхода к презентации ретроспективной информации в полном и представительном объеме. Возможным это окажется только в том случае, если архив перестанет восприниматься обществом хранилищем, складом исписанной бумаги. Архив это не только хранитель информации, но и ее поставщик, причем в идеале, поставщик активный и самостоятельный, действующий не исключительно по указанию различного рода государственных комиссий. История архивной революции 1990-х – начала 2000-х годов ясно показала продуктивность инициативы профессионалов, историков и архивистов, сделавших для формирования положительного образа России в мире едва ли не больше, нежели остальные слои российского общества. В противном случае редуцирование функции архива к сфере обслуживания запросов потребителя неизбежно внесёт свой, и значительный, вклад в снижение интеллектуального и культурного уровня общества.

Конечно, к использованию архивных фондов не сводимы задачи архива, которые порождены всем спектром социально-экономических и социально-политических, культурных вопросов жизни общества и государства, необходимостью их правового обеспечения. Но в отношении нашего архива и родственных ему по составу фондов архивов, важнейшей все-таки является функция актуализации историко-культурного наследия, обеспечения доступности ретроспективной информации, и она должна быть отнесена к приоритетам его деятельности, что невозможно без преодоления ряда черт, доставшихся современному архиву от предшествующего исторического периода. Процесс рассекречивания документов, в ходе которого удовлетворяется малая доля от общего объема заявок, поступающих от общегражданских архивов, компрометирует само понятие государственной тайны. А пролонгация сроков секретного хранения на 10–15 лет документов политического руководства и органов госуправления 60–70-летней давности исторически другого государства наилучшим образом работает на создание не положительного, а негативного образа России в глазах интеллектуалов и общественных деятелей всего мира. Наш архив, надо сказать, находится в лучшем, по сравнению с другими федеральными архивами, положении. За 2002–2010 годы полностью рассекречены Межведомственной комиссией по защите государственной тайны около 9 000 документов, оставлено на секретном хранении около 2 000 документов, то есть только 16%. По отрасли эта цифра, насколько я представляю, находится едва ли не в обратной пропорции.

Нельзя в этой связи не сказать о не так давно переданных нам, полностью рассекреченных, документах фондов Государственного Комитета обороны, личных фондов Сталина, Ежова, Микояна, Молотова. Однако даже эти яркие положительные примеры вряд ли позволяют говорить о наличии необходимого баланса между режимом охраны документов и режимом их доступности. Нам отказано в рассекречивании протоколов заседаний Оргбюро и Секретариата ЦК ВКП(б), «Особых папок» Секретариата ЦК за 1922–1952 гг., Комиссии ЦК Внешнеполитической, по судебным делам, по обороне, по госбезопасности, ряда отделов ЦК, более 300 дел из фонда Сталина, документы Исполкома Коминтерна, документы Бюро ЦК КПСС по РСФСР и так далее. Все это, в общем, противоречит решению, озвученному Президентом Российской Федерации о том, что власти продолжат политику рассекречивания документов, связанных со спорными страницами истории.

Серьезной проблемой на пути использования является разобщенность архивных фондов и ведомственность, сохранение которой очевидным образом архаизирует любую систему, вызывая неизбежные аллюзии с предшествующими историческими эпохами. Документы советской истории рассредоточены в разных архивах, подведомственных Федеральному архивному агентству, но также и в ряде ведомственных архивов. В этом отношении серьезным вызовом исследователям советского общества и архивистам, хранящим документы этого периода, является проект «ICSAP» (International Communist Studies Archival Portal), инициированный нашими германскими коллегами и приобретающий очертания общеевропейского. Проект этот рожден осознанием необходимости интеллектуального снятия, используя философский термин, проблемы политических и государственных практик эпохи функционирования социалистического лагеря, и целесообразности агрегации информационных ресурсов и создания современных навигационных инструментов, позволяющих ориентироваться в этом море информации. Очевидно, что в кооперации с европейскими коллегами, либо самостоятельно, мы принуждены будем эту задачу решать. Интернет-портал, разумеется, не единственный способ презентации архива. Перед нами стоит множество и других, казалось бы, локальных задач. Создание современного сайта архива, активизация работы Научного Совета и Совета молодых ученых, интеграция в нашу деятельность журнала «Исторический архив», активизация выставочной работы, создание долгосрочного плана научно-публикаторской деятельности. Ведь именно комментированные, академические по своему типу, публикации коллекций архивных документов, являются наилучшим инструментом выявления и последующей интерпретации узловых тем исторического прошлого. Мне близка позиция, которая относит архив не к атрибутам государственности, а к институтам, легитимизирующим исторически преходящие формы государственности, то есть в известном смысле предваряющим государство, первичным по отношению к нему. Для меня архив – это публичный культурный институт громадного значения, в опоре на который должны развиваться процессы национальной идентификации, поиск путей общественного развития. Ибо, как писал Василий Осипович Ключевский, если история способна научить чему-нибудь, то, прежде всего сознанию себя самих, ясному взгляду на настоящее. Спасибо. (Аплодисменты).

Коллеги, следующим я предоставляю слово руководителю Федерального архивного агентства Андрею Николаевичу Артизову. (Аплодисменты).

 

Артизов А.Н. – Уважаемые участники расширенного Научного Совета РГАСПИ. Прежде всего, позвольте мне выполнить почетное поручение. «Уважаемые друзья, поздравляю вас со знаменательной датой, 90-летием создание Российского государственного архива социально-политической истории. За прошедшие десятилетия РГАСПИ вырос в одно из крупнейших и богатейших архивохранилищ не только в России, но и в мире. А его документальные и музейные коллекции по праву считаются нашим бесценным достоянием. Сотрудников архива всегда отличали высокие профессиональные качества, компетентность и ответственность. А главное – истинное подвижничество и беззаветная преданность благородному делу сбережения нашей общей национальной памяти. Убежден, что и впредь вы будете преумножать замечательные традиции многих поколений своих предшественников, вносить значимый вклад в сохранение исторического и культурного наследия, развитие архивного дела в нашей стране. Желаю вам новых творческих успехов и всего самого доброго. Владимир Путин». (Аплодисменты).

Полагаю, что новые творческие успехи, которых желает работникам архива, да и вообще всем архивистам России, Председатель Правительства нашей страны, невозможны без осмысления пройденного пути и ответа на те вопросы, которые поставлены в повестку заседания сегодняшнего Совета и которые прозвучали в обстоятельном докладе директора архива Андрея Константиновича Сорокина. В самом деле, что значат для нас, жителей современной демократической России, документы советской эпохи? Как к ним относиться? И соответственно обеспечивать их сохранность, комплектование и использование.

По первым двум проблемам, как мне кажется, в российском обществе в целом сложился консенсус. Ни один серьезный политик сегодня не выступает, если это конечно нормальный, а не сумасшедший, политик, не выступает против необходимости собирать и бережно сохранять такие документы, документы советской эпохи. Они – признанная ценная и важная часть нашей национальной памяти. Об этом и в телеграмме говорится. И тому свидетельство голосование, я это голосование хорошо помню, в Думе, в октябре 2004 года, в Парламенте, по ныне действующему Федеральному закону «Об архивном деле в Российской Федерации», когда фактически единогласно его поддержали все политические фракции в Парламенте.

По проблеме же доступа и использования документов советской эпохи и уж тем более их интерпретации такого согласия, конечно, нет. Да и вряд ли оно возможно в формирующемся гражданском обществе, с обязательным плюрализмом мнений. Только что, 12 января этого года в стенах Государственной Думы открылась выставка копий ряда документов из этого архива, из РГАСПИ, посвященная 90-летию архива, под условным названием «Советская история. Цена свершений». Ее организаторы постарались воссоздать реальную правду жизни ушедшей эпохи, затронув такие темы в частности, как Октябрьская революция 1917 года, разгон Учредительного Собрания, Брестский мир, расстрел царской семьи, введение НЭПа, высылка инакомыслящей интеллигенции, индустриализация и коллективизация, «Большой террор», пакт Молотова – Риббентропа, Великая Отечественная война, борьба с космополитизмом, развитие атомного проекта в СССР, и ряд других тем. Почитайте отзывы на эту выставку в Интернете. В том числе и на официальном сайте Коммунистической партии Российской Федерации. Сравните с оценками выставки в официальной, либеральной прессе. Почитайте недавнее открытое письмо Председателя КПРФ президенту России Д.А. Медведеву по поводу интерпретации советского прошлого. Там те же сюжеты.

В этой связи я, так сказать, от первой части своего краткого выступления перехожу ко второй части. Уже как человек, который не один год профессионально занимается советской историей и публикует документы по разным вопросам. Я хочу в этой связи напомнить присутствующим про некоторые принципы научного исследования, которые, как мне кажется, будут еще долгое время влиять на всех тех, кто занимается советской историей. Может быть, кто-то дополнит эти принципы и другими, я тут не претендую на полноту. Первый принцип, кстати говоря, широко известен, раньше его называли «принцип партийности». В стенах этого учреждения его часто упоминали. Его оборотная сторона гласит следующее: не может ученый, тем более ученый-гуманитарий, абстрагироваться от обстоятельств жизни, от общества, в котором он живет. Это правило крайне актуально для гуманитарного изучения недавних событий, которые собственно еще не столько прошлое, сколько вчерашний день, со всеми его личными переживаниями, эмоционально окрашенными воспоминаниями и тому подобными вещами.

Что касается второго принципа, то он менее известен и более спорен. Но я рискну его назвать: нет автоматической связи между количеством и качеством исторических источников и глубиной познания прошлого. Приведу примеры. Готовясь к заседанию Совета, я попросил в аппарате справку об объемах документов Архивного фонда России с разбивкой по эпохам. Вот эти цифры – в государственных, муниципальных, то есть публичных архивах нашей страны (правда без учета ведомственных архивов, но все равно это основной комплекс документов) по состоянию на 1 января прошлого года по досоветскому периоду хранится 37 миллионов дел, 15 процентов от их общего количества. По советскому периоду 198 миллионов дел, 80 процентов. По постсоветскому, то есть современному периоду 13,7 миллиона дел, примерно 5,5 процента. Все, абсолютно все дореволюционные документы доступны. А среди советских секретных примерно 3,9 миллиона дел. Или только два процента. Да, это конечно важные документы, но их только два процента. Абсолютное большинство документов доступно, с ними можно работать, эти источники и полученные на их основе сведения и факты можно проверять любому.

Другой пример. В период 1992–2006 годов Росархив, при участии Российской Академии наук и ее уважаемых институтов, разработал три сводных плана подготовки документальных публикаций архивов. Анализ их выполнения свидетельствует о следующем: за 1992–2000 годы было опубликовано 339 документальных изданий различных жанров, подавляющую часть которых составляют публикации по истории России и Советского Союза в XX веке. За 2001–2005 годы с участием архивных учреждений вышло в свет свыше 400 документальных публикаций, где также большая часть посвящена истории советской эпохи. В 2006–2010 годах архивы России подготовили и выпустили в свет более 250 сборников документов. За прошлый, 2010 год данные еще не полные, поскольку отчеты продолжают еще поступать. Но всего, таким образом, за два десятилетия, издана тысяча документальных трудов, более половины из которых публикуют документы советского периода. Не в этом зале и не вам, уважаемые профессионалы своего дела, объяснять, какова ситуация с научным познанием досоветской эпохи и, соответственно, с аналогичным познанием советской эпохи. Конечно, все сказанное мной отнюдь не означает, что мы не будем и дальше заниматься рассекречиванием документов (здесь А.К. Сорокин правильно говорил об этих проблемах) и дальше их публиковать. Обязательно будем. Но мне все же хотелось бы знать, когда, наконец, появится, если она вообще появится, более или менее объективная научная история советской эпохи. Прошу извинить за некоторую провокативность моего выступления, но думается, мы здесь собрались прежде всего для того, чтобы дискутировать подобные острые темы. Если нам удастся хоть на шаг приблизиться к истине, мы здесь собрались не зря. Благодарю за внимание, поздравляю архив с юбилеем. (Аплодисменты).

 

Сорокин А.К. – Следующим прошу выступить Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, доктора исторических наук, Владимира Петровича Лукина. (Аплодисменты).

 

Лукин В.П. – Уважаемые товарищи и коллеги! Я бы сказал, что говорить перед вами на темы, которые вы изучаете всю жизнь, и делать вид, что я что-то вам рассказываю и чему-то поучаю, это по меньшей степени смешно. Это, как говорил Конфуций, все равно, что учить рыбу плавать, учить женщину рожать и читать проповедь перед Буддой. Я думаю, что я этого делать не буду. Я все же не удержусь и поздравлю вас с юбилеем. Вся наша страна шагает семимильными шагами по юбилейным рубежам, как известно.

Но, тем не менее, скажу два слова о тех выступлениях и докладах, которые были сделаны. Я увидел очень интересные замечания, в том числе для себя лично. Действительно, я историк по образованию, хотя историк, я бы сказал, недоделанный. Потому что историк нового времени и международных дел. Поэтому в архивах я работал явно недостаточно, для того, чтобы называться настоящим историком. Но, тем не менее, когда я услышал, что, помимо всего прочего, у вас имеются архивы 44 политических партий, которые были созданы в первое постсоветское время, я почувствовал, что уже сдан в архив. Потому что я был одним из тех, кто активно участвовал в создании одной из таких партий, «Яблоко». И это, конечно, довольно приятно.

Что же касается советских времен, то я хотел бы сказать одну вещь. Конечно, очень много историки имеют у себя перед глазами, и слава богу. Но когда говорят о том, что большинство архивов сейчас открыто, а только незначительное меньшинство является закрытыми, это конечно, огорчительно. Потому что дело не в количестве, а дело в принципе. Ведь существуют такие архивные материалы, которые находятся в единичном состоянии, но без которых разрывается цепь реального исторического процесса, исторического анализа, его осмысления. И история, даже очень пытливым умам, предстает неполно, иногда в искаженном виде. Поэтому принцип должен быть одним. То государство, о котором идет речь, закончило свое существование. Нет никаких проблем безопасности существенных, которые переходят от одного государства к другому, кроме каких-то очень тонких оперативных спецслужбовских вещей, о которых может идти речь совершенно отдельно. Поэтому документы не являются по своему определению закрытыми и давно должны быть рассекречены. Я бы сказал так, что вообще с точки зрения прав человека каждый человек вообще, и каждый российский гражданин в особенности имеет право на знание фактов по истории своей страны. Если конечно они прямо и непосредственно не связаны с безопасностью нынешней страны. И нарушение этого принципа является нарушением конституционных базовых прав на информацию. Мы конечно, вместе с вами будем очень терпеливо и очень настойчиво объяснять тем людям, которые этого не понимают, что они не правы. И проблему эту надо решить как можно быстрее.

А что касается интерпретации, то вообще здоровье общества, я бы сказал, нормализация нашей общественной жизни, в значительной степени, зависит от нормализации ситуации с нашим архивным делом. Конечно, это не единственная проблема, но это очень важная, недооценено важная проблема. Потому что все те споры и на телевизионных экранах, и на страницах газет и так далее, которые происходят сейчас, во многом происходят на голом месте, во многом идеологизированы. А что такое идеология? Это еще Маркс очень удачно говорил, о том, что идеология это искривленное, искаженное сознание. Потому что когда ты заранее кусочки фактов берешь и их связываешь своими собственными умозрительными конструкциями, причем заранее предрасположенными, предназначенными для чего-либо, для какой-то цели, то это и есть идеология. Но избавиться или минимизировать идеологический фактор в исследовании можно только тогда, когда ты обладаешь максимально возможным имеющимся количеством реальных фактов. Факты поставляете вы, факты это архивное дело. Поэтому до тех пор, пока мы не нормализуем ситуацию с этим вопросом, не будет нормализована ситуация с нашими дискуссиями. Потому что она не будет опираться на всю полноту информации. До сих пор в судах рассматриваются самые нелепые вопросы, о том какие категории граждан были уничтожены в 30-е годы. И иногда невозможно ответить на этот вопрос, просто потому что и те и другие говорят немножко «от фонаря». Поэтому я считаю, что нам надо очень профессионально, активно, научно, но и по-граждански бороться за то, чтобы как можно скорее завершить этот процесс. Тогда научные работники смогут опереться на весь тот массив, который имеется у вас, имеется у нас, имеется у страны. И это будет нормально. А из таких кусочков нормальности создается нормальная жизнь страны. А из нормальной жизни страны создается настоящее общество, настоящий диалог, настоящий дискусс, настоящие отношения между людьми, между учеными. А вслед за ними, этим маленьким мотором, между большим мотором неученых. Вот всего этого я желаю себе, я желаю вам. От вас очень многое зависит в этом плане. Я хотел бы пожелать всем, чтобы в следующее 90-летие этот процесс был завершен. Может быть и несколько раньше. (Аплодисменты).

 

Сорокин А.К. – Я хочу поблагодарить Владимира Петровича Лукина за то, что он нашел возможность принять участие в нашем заседании и, к сожалению, должен скоро «бежать» от нас, по государственным делам.

И с удовольствием предоставляю возможность для выступления человеку, который находится примерно в таком же положении, чей поезд под парами. Елена Григорьевна Драпеко, первый заместитель Председателя Комитета Государственной Думы по культуре, уезжает в командировку. Но, тем не менее, нашла возможность прийти и сказать нам несколько слов. (Аплодисменты).

 

Драпеко Е.Г. – Спасибо большое! Спасибо большое, Андрей Константинович, уважаемые товарищи! Я делегирована для того, чтобы передать вам наилучшие пожелания и поздравления от Комитета по культуре Государственной думы Российской Федерации. Я очень благодарна за высокую оценку, которую Вы, Андрей Николаевич, дали нашей совместной работе в 2004 году, потому что именно наш комитет вел закон «Об архивном деле в Российской Федерации». С тех пор у нас изменений в этом законодательстве не было, и я хочу сказать, что если у вас есть какие-либо пожелания или намерения его усовершенствовать, то наш Комитет всегда готов способствовать этому намерению.

Я хочу также передать вам поздравления и от руководства фракции «Справедливая Россия», к которой я принадлежу, и сказать, что мы современная, социал-демократическая, социалистическая партия Российской Федерации, будем вам бесконечно благодарны, если история наших сегодняшних поисков, наших небольших побед, наших споров и наших драм войдет в историю России через документы нашей партии. Вы знаете, мы единственная партия в Российской Федерации, которая была принята в Социнтерн, в Социалистический интернационал. Сегодня мы активно занимаемся установлением контактов с нашими коллегами во всем мире, в том числе и в тех странах, в которых социал-демократия вернулась к власти. Мы надеемся, что то, о чем Вы говорили в своем докладе, то, что Вы назвали «перманентный кризис общественного сознания», а мы говорим об этом как о явлении «социальной анемии», которая вызвана шоковой терапией, прописанной нашей стране «чикагскими мальчиками», фридмановскими учениками, извините Владимир Петрович (Лукин), что эта «социальная анемия» пройдет, ибо она уже закончила свое действие в тех странах, в которых началось торжественное шествие свободного либерализма. И мы видим возвращение социал-демократии к власти в странах Южной Америки, в целом ряде стран на постсоветском пространстве. Наши коллеги в Армении уже у власти сегодня. И мы надеемся, что и в Российской Федерации эти явления будут нарастать. Мы это видим и пытаемся участвовать в этих процессах.

Я хочу сказать, что у нас сегодня очень непростая ситуация с законодательством вообще в Российской Федерации, но как все мы знаем, закон есть общественный договор на данном этапе. Именно поэтому так противоречивы российские законы, потому что общество никак не может договориться. Оно не может договориться не только о своем прошлом, о чем так замечательно сказал Владимир Петрович Лукин. Единственное в чем я бы с Вами, Владимир Петрович, не согласилась, это в том, что идеология есть искаженное понимание действительности.

 

Лукин В.П. – К сожалению, это не я сказал, это сказал Маркс. Но Вы можете не соглашаться.

 

Драпеко Е.Г. – Значит, я не соглашаюсь с Марксом. Я считаю, что идеология - это цель, которую общество должно перед собой ставить. Так вот что мы хотим получить в результате, вот это и есть идеология. Сегодня мы с вами не определили эту цель. И поэтому и наше законодательство, и наша политика шарахаются из стороны в сторону. Я думаю, что архивы, и в частности ваш архив, в этой части очень нужны нам. Вы – наш аргумент. Ваши исследования и ваши документы – это наши аргументы в наших спорах с нашими противниками.

Я хочу вспомнить историю, которая произошла с нами в Санкт-Петербурге, в Ленинграде. Появились публикации в журналах, в научных журналах, по поводу того, что надо было сдать Ленинград фашистам, и тогда не было бы таких жертв от голода. О том, что в тот период обком КПСС ел черную икру, намазывая ее на апельсины, в то самое время как умирали дети в голодном Ленинграде. И вот тогда мы собрали научную конференцию, с участием международных историков. Приехали историки из Германии, Англии, Франции. Это была очень большая битва. И аргументами были документы того времени. Мы подняли документы о том, что в то время Военный совет блокадного Ленинграда рассматривал вопрос об организации пионерских лагерей для детей, о том, что в это время, в 1942 году было выпущено 2 десятых класса в блокадном Ленинграде, о том, что пропало 7 детей и сведений о них не было ни среди живых, ни среди погибших, и за это был объявлен выговор Федотовой, начальнику Отдела образования Ленинграда.

Я хочу сказать, что я услышала то, что сказали Вы, Андрей Константинович, по поводу того, что в основном финансирование научных работ происходит за счет внебюджетных средств и финансируется иностранными заказчиками. Кто заказывает, тот и получает. Значит темы, которые были заказаны, они были профинансированы в основном иностранными заказчиками. Мне это очень жаль, мне бы хотелось, чтобы и другая сторона, доказывающая обратное, могла бы позволить себе финансирование научных исследований, подтверждающих нашу правоту. Я хочу пожелать мужества, гражданского мужества, всем сидящим в этом зале. И себе тоже. Потому что исторический процесс в Российской Федерации, несмотря на объявление консерватизма нашей идеологией, он продолжается, и продолжается очень активно и очень бурно. И в этом процессе каждый из нас может найти свое место.

Мой председатель Комитета, Ивлиев Григорий Петрович, который кланялся вам, передавал большие приветы, открывал выставку, он сегодня борется одновременно за консервацию и модернизацию в своем субъекте федерации, потому что грядут новые выборы. И я, прощаясь с вами, хочу сказать, что и я сейчас отправляюсь тоже бороться за современную политическую историю, для того, чтобы эта история повернулась лицом к тем, кто эту историю делал на протяжении веков, обернулась лицом к народу. Спасибо большое, еще раз с праздником! (Аплодисменты).

 

Сорокин А.К. – Спасибо, Елена Георгиевна, за Ваше выступление. Мы ловим Вас на слове и готовы помогать во всем, что касается деятельности партии, о которой Вы говорили. Специальная благодарность Вам и руководителю Комитета по культуре Государственной Думы Г.П. Ивлиеву за то предложение, которое сформулировано в адрес архивной отрасли, переоценить которое невозможно. Оно сделано вполне своевременно, и это очень ценное предложение от законодателей – прийти с предложениями по модификации действующего закона. Думаю, что все присутствующие в этом зале должным образом отреагировали на это предложение.

Я хотел бы сейчас предоставить слово одному из наших зарубежных гостей, давнему другу российских историков, российских архивистов, Постоянному Секретарю Французской Академии, госпоже Каррер д’Анкосс. (Аплодисменты).

 

Каррер д’Анкосс Элен – Позвольте мне, во-первых, выразить благодарность директору архива за честь этого приглашения. Для меня это честь, и я скажу, какой это сюрприз.

Позвольте мне немного рассказать о себе. Как историк, в советские времена, когда я сюда приезжала, я была в те времена явный фальсификатор, представитель буржуазной истории, и первая фраза, которую я слышала, хотя и приезжала по официальным линиям, «никакого доступа в архив». Я, конечно, ничего «такого» не просила, но архивы это была такая удивительная категория учреждений, куда люди моего типа не должны были даже мечтать попасть. Так что быть здесь, в этом архиве, для меня это что-то неимоверное. Это дает мне возможность понять, как изменилась ваша страна.

Этот архив – важнейший. Я хочу сказать, что архив это всегда память народа, память страны. Я сама председатель комиссии Архива Министерства иностранных дел. Так что я знаю, до какой степени это наследство мы все должны опекать. А этот архив – архив одного из самых трагических периодов российской истории. Было несколько таких периодов. И эти 70 лет, или 90 лет, если вы считаете с подготовительным периодом, вызывают массу вопросов, которые не все еще изучены. Поэтому этот архив уже играет, но будет играть еще более важную роль в истории, в воспитании сознания народа. Я хотела сказать, что работа историков с архивом – это совсем недавний феномен. До XX века были чудные историки, но они писали без архивов. Существовали архивы, но историки писали просто по-своему. С XX века, даже с конца XIX века, мы считаем, что историю надо писать на основе архива. Это очень важно.

Но нужно тоже понимать, что означают архивы. Архив не означает, что если вы сидите в архиве, то вы обязательно все поняли и вы обязательно будете писать историю так, как нужно ее писать. С архивом тоже нужно быть очень осторожным. И я себе позволю просто вас призвать к осторожности.

Сейчас мода во всем мире, не только здесь, большая мода на покаяние в сфере истории. Это такая мода – всюду считают, что нужно посмотреть на болезненные моменты истории, своей истории или истории других, и обязательно писать историю, извиняясь или осуждая, и архив тоже может быть использован для этого. Нужно быть очень осторожным. Это такая тенденция, что например, в моей стране, во Франции, много историков, я думаю сотня, создали общество, которое называется «Свобода для истории». Именно потому, что нас всех призывают писать французскую историю в освещении такого покаяния. Всякие группы на нас напирают и говорят: «Вы должны каяться в колониальной истории, в том и другом. Пойдите в архивы, вы сразу увидите, что вы наделали, что Франция наделала».

Нужен именно этот архив, поскольку он открывает один из самых трагичных периодов российской истории, один из важнейших для будущего, для воспитания нового поколения, для будущего сознания народа. Но нужно быть с ним очень осторожным. Это должна быть работа профессионалов, только в профессиональном освещении. Этот архив для историков, и абсолютно не для каких-то идеологических или политических нужд. Ни в каком случае это не должно быть использовано для удовлетворения политической воли. Это важно для будущего вашей страны.

Я думаю, что вопрос, который, в конце концов, ставится перед историками, которые будут работать с этим архивом – это ответить на важнейшие вопросы. И один из важнейших вопросов – это понять, что произошло, что было, как это действовало, как это было возможно. И ответить на вопрос, какое место эти 70 лет, или 90 лет, имеют в длинной истории России. Что это означает? Должно было это так произойти или нет? В истории не существуют страниц, о которых нельзя писать. Нужно все осветить, абсолютно профессионально, спокойно, без всякой идеи какого-либо политического использования.

России нужно посмотреть на свое прошлое, чтобы молодые поколения, будущие поколения знали, что было и почему это было. Но они должны это знать в абсолютно объективном, не использованном смысле.

И последнее, что я хочу сказать. Очень важно быть осторожным. Это вопрос, который ставится всюду: как использовать архивы, как не затрагивать людей, которые еще живы, или их наследников. Нужно считаться со всеми. Нужно постараться не вытащить из этого взгляда на прошлое, очень честного взгляда на прошлое, каких-либо драм для будущего. Если с таким взглядом архивы будут использованы, то я думаю это важнее всего.

Рассекречивание документов – это вопрос, который ставится во всех странах. Но самый важный вопрос – чтобы был только профессиональный подход, и никакой идеи, ни покаяния, ни извинения. Это политические идеи. А тут мы перед историей. История - это главнейшая вещь, особенно в вашей стране, которая сумела отделаться от советской системы. Я хочу сказать, мы, историки, должны русскому народу дать правду без всяких политических обстоятельств. Спасибо! (Аплодисменты).

 

Сорокин А.К. – Мне кажется, мы услышали очень важные вещи. И с точки зрения подходов к использованию архивных документов, к интерпретации исторического прошлого. И, что самое важное, во всяком случае, для меня, это погружение проблематики, которую мы сегодня собрались обсуждать, в некий международный контекст, который во многом, как мне кажется, коррелирует наши представления о том, что в реальности происходит в международной исторической науке.

К нам присоединился Председатель Совета при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, советник Президента Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор, Михаил Александрович Федотов. И я предоставляю ему слово. (Аплодисменты).

 

Федотов М.А. – Спасибо. Уважаемые коллеги! Андрей Константинович в своем вступительном докладе сказал о том, что будут приветствоваться всякие подарки. И это правильная была позиция. Андрей Константинович, у меня есть подарок. Вот он. Вот эта брошюра, которая была издана в 1990 году. Называется она «Инициативный авторский проект закона об архивном деле и архивах». Вот здесь большая группа авторов, я в том числе. И от имени всех авторов я написал: «Коллективу Российского государственного архива социально-политической истории и его директору профессору Сорокину от авторов первого проекта, ставшего первым законом об архивах, с пожеланием открытости и еще раз открытости, без которой архив становится складом». (Аплодисменты). Этот документ, я надеюсь, теперь будет в надежных архивных руках.

 

Сорокин А.К. – Даже не сомневайтесь. (Аплодисменты).

 

Федотов М.А. – И несколько слов о том, как наш Совет относится к вашему архиву в первую очередь, и вообще к Архивному фонду России. Мы сейчас готовимся к очередной встрече с Президентом Российской Федерации Дмитрием Анатольевичем Медведевым. И намерены обсудить с ним вопрос о проекте, который мы условно называем «Национальное примирение и увековечение памяти жертв тоталитарного режима». На самом деле речь идет, в том числе, и об архивах. Речь идет о создании мемориальных комплексов, речь идет о создании книги памяти, речь идет о международных конференциях, связанных с преодолением тоталитарного прошлого, потому что тоталитаризм это болезнь, которая коснулась многих стран, многих народов. И нам очень важно было бы обменяться опытом, как преодолевать последствия тоталитарных режимов. И для этого одним из важнейших средств является, конечно, работа в архивах.

Здесь сейчас уважаемая профессор Каррер д’Анкосс говорила о том, что во Франции есть движение историков за покаяние. Но на самом деле я не вижу в этом ничего дурного. Потому вообще, с точки зрения христианства, покаяние есть путь к спасению. Поэтому мне кажется, что в покаянии нет ничего плохого.

А в работе с архивами, да, безусловно, нужна осторожность, аккуратность, тщательность. Потому что архив, архивные документы легко использовать для фальсификации истории. И как раз тогда, когда архивные документы открыты, тогда использовать их для фальсификации истории невозможно. Поэтому открытость архива – это путь к самопознанию нации, к самоидентификации нации, к пониманию своего исторического прошлого, и самое главное, к пониманию своего исторического будущего. Вспомним слова наших философов, которые говорили об исторической миссии каждого народа. Мне кажется, что чем больше мы будем работать с архивами, тем лучше мы будем понимать и свое прошлое, и свое будущее. Успехов вам и всего вам самого, самого доброго! (Аплодисменты).

 

Сорокин А.К. – Спасибо Михаил Александрович. И за выступление, и за приветствие, не только Ваше личное, но и со стороны Совета, который Вы возглавляете. Мы очень надеемся и ждем заседания, которое Вы здесь анонсировали. Очень надеюсь, что мы сможем оказаться полезными в обсуждении результатов этой работы и в тех решениях, или точнее выработке механизмов, алгоритмов реализации этих решений, которые, как мы надеемся, могут и должны быть приняты в ходе этого заседания. Общих разговоров и общих постановок вопросов было сделано много. И мы все ждем, что эти общие постановки, наконец, будут реализованы в некоторой последовательности практических шагов.

Что касается этой брошюры, то, мне кажется, это действительно по делу. Я подозреваю, что в отношении такого рода материалов федеральный закон об обязательном экземпляре вряд ли когда-нибудь исполнялся. И я не уверен, что даже в федеральных библиотеках есть такого рода материалы. Поэтому для нас эта книжица совсем не ритуальный подарок. Это важная, будьте уверены, составляющая Архивного фонда теперь, с этой минуты. Спасибо!

Я бы хотел сейчас предоставить слово человеку, с которым мы вчера заседали в одном месте, и этот человек всем нам хорошо известен. Он вчера вместе с госпожой Каррер д’Анкосс был соруководителем встречи российских и французских интеллектуалов. И на этой встрече мне пришлось поспорить с одним очень известным представителем средств массовой информации, главным редактором важного, полезного интеллектуального журнала, который заявил о том, что вообще сегодня страна живет в период, когда повестка дня, определенная или определявшаяся в течение 20 лет распадом Советского Союза в 1991 году, исчерпана. И нужно думать не о прошлом, а думать нужно исключительно о будущем. И все что нас связывает с этим прошлым, это архаика. Мне бы очень хотелось узнать, что об этом думает академик Российской Академии наук, директор Института всеобщей истории Александр Оганович Чубарьян. (Аплодисменты).

 

Чубарьян А.О. – Дорогие друзья! Я разочарую Андрея Константиновича тем, что не буду втягиваться в спор, который у Вас вчера был с Федором Лукьяновым. Я хотел сказать о другом. Прежде всего, я, конечно, присоединяюсь к поздравлениям. Я поздравляю всех собравшихся здесь с этой действительно огромной датой.

Вы знаете, за последние лет 15–20 архивное дело в России стало действительно делом международным. Я не помню такого случая во всей нашей истории, а, думаю, и в зарубежной истории, чтобы состояние архивов и допуск в архивы было предметом таких острых дебатов на уровне не только ученых и общественности, но и на уровне правительств и международных организаций. Я участвовал во многих встречах, которые были. Это была парламентская Ассамблея Европы, это был Совет Европы, это был Совет Северо-Атлантического договора, это были правительственные учреждения, которые существуют и которые занимались изучением состояния дел в российских архивах и допуска к ним. То есть наши архивисты и наше архивное дело стало некоей частью образа России. О нас составлялось мнение, нам давались оценки, конечно и по многим другим показателям, но в том числе и по вопросам, связанным с архивным делом. И это создавало совершенно своеобразную ситуацию и определенную остроту. Поэтому даже самый маленький факт, если кто-то не получил какого-то документа где-то в архиве, это превращалось в факт крупного международного значения. Создавались комиссии, писались резолюции, протесты. Мы приезжали за границу, нас клеймили позором и так далее. И в этом смысле архивисты наши и архивное дело стали не только государственным учреждением для определенных функций.

Но они стали и элементом и эталоном гражданского общества. Это некий парадокс – государственное учреждение и гражданское общество, хотя есть точка зрения «apropo», что гражданское общество это и государственные организации тоже. Поэтому я думаю, что развитие архивного дела, о чем мы сегодня немного говорим, это серьезная общественная и политическая проблема последних 20-ти лет.

Я должен сказать, что последние 5–7 лет довольно сильно сдвинули дело. Это и публикации, которые вышли. Это и совершенно определенное снятие многих запретов, которые были. Я выступал, и с этой трибуны, и когда я возглавлял Общество историков-архивистов, и говорил о таком порождении старого нашего прошлого, как запретительный синдром работника архива. Я приводил тогда такой пример, что не помню случая, чтобы кого-нибудь из работников архивов наказали за то, что он не дал какого-то документа. Хотя наоборот было примеров таких много. Так вот я с полной очевидностью могу сказать, что за последние пять лет ситуация кардинальным образом изменилась. И можно сказать, что сегодняшние наши архивы и архив, юбилей которого мы сегодня отмечаем, и родственные вам архивы, проделали огромную работу, для того чтобы снять в международном плане, на международном уровне тот образ, который создавался в первой половине – середине 90-х годов. Я думаю, что это очень большое достижение, которому мы должны следовать.

Андрей Николаевич привел цифры минимального количества дел, которые остаются запретными. Но вы знаете, ведь запретный плод всегда очень хочется иметь. Я имел дело с публикацией Архива Коминтерна в онлайновском режиме. И я поражался своим зарубежным коллегам, с которыми мы были дружны, что они, увидев, что почти все, почти весь Архив Коминтерна оказался доступным всему миру, устраивали в этом здании и за рубежном целые обструкции из-за того, что какие-то бумаги Пятницкого, или еще какие-то небольшие документы, не попадали и не были рассекречены.

Второе, что я хотел сказать, это то, что личность архивиста не окружена большим статусным почетом в нашей стране. Я бы сказал – это не статусная профессия. Их много таких профессий, которые у нас не очень жалуются в стране и не очень-то поощряются финансово. Но архивисты, это люди самоотверженные, люди, которые на переднем крае создания образа нашей страны, помощи и российской науке и российскому образованию. Они много сделали для того, чтобы действительно архивы России сегодня получали такое большое признание.

Я вам должен сказать, что вообще-то архивисты были и в советское время людьми очень честными и самоотверженными. Их было довольно много таких людей. Я затрону немного больше времени, но я вам расскажу. Я первый раз попал в архив Политбюро, в Кремле, в 1962 году. Нас пустили в архив тогда. Я был молодым человеком. Мы издавали тогда многотомную историю СССР, и за мной был кусочек, связанный с Генуэзской конференцией, что мне и давали в архиве. Я ходил каждый день с утра до вечера. И в последний день, заведующий читальным залом, очень симпатичный человек был, с которым мы обедали каждый день, он подошел ко мне и сказал: «Ну, ваша программа закончена. А теперь я Вам дам на десерт два документа. Я надеюсь, мы с Вами так сдружились». Я говорю: «Я даю Вам абсолютное слово, что я нигде и никогда об этом не скажу». Он поднимается куда-то и приносит мне, во-первых, не сам оригинал Пакта Молотова – Риббентропа, но бумаги, которые свидетельствовали косвенно о том, что он был. Второе, что он приносит – вот такую папку, которую я, конечно, не мог за один день посмотреть – это Пленум, который обсуждал дело Берии. И, в-третьих, он принес мне и сказал: «Вот эти документы были, но по указанию Хрущева их изъяли и выбросили». Дело не в тех документах, которые он дал, а в гражданской позиции этого человека, который, в общем, был абсолютно верным хранителем того режимного дела, которое было.

И второй пример, это «Катынское дело». Думаю, никто не знает, и я никогда не назову эту фамилию. Когда сотрудница, которая известна теперь как одна из двух или трех человек, которые открыли «Катынское дело», сидела в архиве, и к ней пришел заместитель начальника архива. Он скончался уже. И он сказал: «Я Вам ничего не давал и ничего не говорил. Попросите дело номер такое-то». И она попросила дело номер такое-то. Это был архив конвойных войск, где были сведения про Катынь. Она пришла на работу и сказала мне об этом. Я сказал ей: «Ну не говорите глупостей, как это может быть». Тогда через неделю она принесла все эти копии, которые я отнес Яковлеву. Значит, это советское время, это архивисты, которые прекрасно все понимали и прекрасно все знали. И которые тоже были людьми с огромной гражданской позицией.

Теперь я бы хотел сказать об одной вещи, которая меня очень беспокоит как историка. Вот вы сказали о том, сколько издано разных сборников документов. У нас ведь ученые народ ворчливый. «Ну что можно сделать, в архивы не пускают, в архивах ничего не дают». Такая, знаете ли, расхожая формула. Но я должен разочаровать всех. Ну, вы сами лучше меня это знаете. Громадное количество исследователей, которое рвется в архив, при этом не используют тысячи документов, которые уже опубликованы.

Я вам скажу, по моей специальности, у нас внешнеполитических документов, ну за исключением, может быть, вот таких дел, которые всплыли совсем недавно, изданы тысячи. Они все опубликованы. Это десятки томов. По ним можно воссоздать всю историю. Но есть этот разрыв исследовательской работы, особенно у молодых историков, для которых пойти в архив, кажется гораздо престижнее, чем взять с полок эти огромные тома, которые были изданы. Они не все имеют одинаковую научную ценность. И это серьезная проблема воспитания уже не здесь, а воспитания и работы с нашими молодыми научными сотрудниками.

И последнее, что я хотел бы сказать, это то, что довольно сильной стороной дела было... Я хочу пожелать нашему архивному начальству, они ведут большую работу по развитию международных связей… Но все-таки мне кажется что сегодня наша роль в международном архивном союзе явно требует интенсификации и усиления. Вы знаете, когда на нас все показывали пальцами, это как с холодной войной, то мы были всем интересны. Но когда мы начали открывать архивы, то мы не очень интересны. Поэтому вот это сотрудничество, и я вижу, общаясь с нашими зарубежными партнерами, мне кажется оно очень важно и полезно.

Ну и последнее, что я хочу сказать. Я хотел бы вас поздравить и пожелать и вам, и нам продолжать так же дружить, как мы дружили до сих пор, и как мы дружим и сейчас. Для того чтобы это было наше общее дело. И чтобы мы не забывали, что это наш вклад в науку, это наш вклад в образование, но это и наш совместный вклад в формирование гражданского общества. Спасибо! (Аплодисменты).

 

Сорокин А.К. – Александр Оганович, даже не сомневайтесь. Наш архив с Вашим институтом друзья и соработники если не навек, то на очень долгую перспективу.

За нашим столом присутствует не только бывший председатель Российского общества историков-архивистов, (напомню, Александр Оганович долгое время возглавлял РОИА), но и действующий. Ректор Российского государственного гуманитарного университета, Ефим Иосифович Пивовар. (Аплодисменты).

 

Пивовар Е.И. – Дорогие друзья и коллеги, я начну все-таки, как ректор. И хочу, прежде всего, поздравить коллектив нашего партнера, и очень активного партнера, во всех наших начинаниях, с его юбилеем. Я рад, что здесь работали и работают, и, надеюсь, будут работать те, кто и преподает в стенах Историко-архивного института и РГГУ в целом, и те, кто учились в Историко-архивном институте, и те, кто закончили его. Среди них есть и те тогда ребята и девчата, которые, по-прежнему, работают, и у которых я еще сам преподавал. Время идет, и я надеюсь, что процесс будет продолжаться. Хотя, конечно, новое поколение приходит, но все-таки мы надеемся, что из стен МГИАИ и РГГУ будет пополняться коллектив этого славного научного центра.

Но коль скоро мы участвуем в заседании Научного совета, то я хотел бы поставить одну научную проблему. Она вообще-то не нова. Но, тем не менее, все-таки, ее видимо пора решать как-то более системно. Строго говоря, мы празднуем длительную эпоху в развитии этого центра науки исторической и архивоведения, в том виде, в котором он сейчас представлен, Российский государственный архив социально-политической истории является прямым результатом архивной революции. Можно о ней по-разному говорить, но это бесспорно.

Представьте себе, 1985 год, концепция ускорения. Я помню даже ходил в ИМЭЛ на какие-то мероприятия. Кто мог сказать тогда, что через шесть лет из Партархива будет создан федеральный архив, который будет именно федеральным? И в который войдет еще потом архив комсомола. И который будет иметь на первых порах среди своих читателей больше иностранных, я сам живой свидетель этого, чем даже российских исследователей. Это казалось тогда просто бредом. А это реальный исторический факт. Поэтому конечно, сам по себе этот период, он бесспорно, результат этого процесса. И конечно, одним из многих, но все-таки ключевых результатов этой архивной революции является деятельность архива. И надо поблагодарить всех, кто в этом участвовал и участвует. Я считаю, это крайне важный момент.

Научные проблемы существуют. Мы сегодня уже можем изучать не только самое начало архивной революции, но и ее процессы, этапы. Но как в любой революции, в ней элементы «термидора» проявлялись. Сегодня подарили брошюру, которая, не знаю как в федеральных библиотеках, но в библиотеке нашего университета давно есть. Потому что авторы, часть их оттуда. Поэтому мы имеем эту брошюру. Мне очень приятно, что она попала в архив, нашим авторам не пришло в голову сдать ее в архив. Это жалко. Но хорошо, что это вовремя сделали. И я приветствую этот подарок.

Вот Александр Оганович Чубарьян только что говорил о «Проекте Коминтерна». Проект действительно не имеет аналогов. Я тоже помню этот проект Инкомка, который был одним из первых, прорывных в интернационализации архивного дела, с использованием научного подхода к ранее совершенно закрытым фондам, создания в открытом доступе в целом ряде стран, первоклассной коллекции. Это тоже был один из прорывных моментов. И мы уже несколько лет назад в наших лекциях в институте говорили об этом, как о примере прорыва. Так что я думаю, что такой проект, как результат архивной революции, в перспективе может быть междисциплинарным. Можно включить в него деятельность архивистов, историков, историографов, источниковедов, и массу других специалистов. И мне кажется, что он будет иметь не только научное звучание.

Конечно, мы очень рады, что РГАСПИ и весь его коллектив активно участвует в деятельности Общества историков-архивистов. Надо сказать, что само Общество, в какой-то мере, результат архивной революции. Потому что до сих пор в нашей стране существует только одно общество историков. Это Общество историков-архивистов. Возможно, будут идеи создать более широкие организации, они сейчас уже обсуждаются. Эти вопросы с определенной периодичностью поднимаются. Не исключено, что это будет. Но пока именно архивисты, это очень знаменательно, создали общество профессионалов историков-архивистов.

Я рад, что это Общество продолжает работать. И вот здесь присутствует Александр Оганович Чубарьян, который отдал Обществу 10 лет активной работы, вел его работу, поднял развитие Общества на более высокий уровень. И Владимир Степанович Мясников тоже очень много уделял Обществу внимания. Мы только начинаем с Правлением нашу работу. Но хочу сказать, что все мероприятия этого Общества проходили в этом зале. И очередной съезд, который состоится в марте и начнется с расширенного заседания Коллегии, тоже будет в этом зале.

Кстати, вообще, именно в этом зале, зале РГАСПИ, проходят все мероприятия Федерального архивного агентства. Я имею в виду открытые мероприятия, заседания коллегии, научные конференции. Это очень знаменательно. Так что мы празднуем не только юбилей данного архива, но и всего архивного мира. Потому что РГАСПИ для архивного мира один из ведущих ориентиров.

Я хочу сказать, что когда в ходе архивной революции появились первые широкодоступные описи этого архива, выяснилось, что здесь есть такой кладезь не только архивных документов, но и музейных материалов, которые вообще ни с чем не сравнить, вплоть до первых рисунков Ленина, 12-летнего и более раннего возраста, есть кресло, в котором сидел Маркс.

Мне кажется, что это собрание перешло к обсуждению значимости, важности, самого призвания архивиста, его уважения к профессии, социального статуса архивиста, который, к сожалению, не такой высокий. В наших силах его максимально поднимать. И общество в целом к этому призвано, потому что оно, прежде всего, должно заботиться о своих членах. А иначе, кто же о них будет заботиться? Все это говорит о том, что руководству сегодня удалось нащупать какой-то нерв обсуждения, который крайне важен для нас. Это не формальное заседание, а деловой разговор.

Заключая, я хочу сказать, что некоторые подарки мы все-таки принесли, но мы их оставили в приемной. Это наша продукция, это наши книги, которые написаны на архивных материалах, на материалах данного архива, чем мы очень гордимся и за что мы вас очень уважаем. Еще раз поздравляю! (Аплодисменты).

 

Сорокин А.К. – Ефим Иосифович Пивовар затронул очень важную тему в своем выступлении, обратив внимание на то, что Российского Общество историков-архивистов является единственным в комплексе исторических наук. В то время как практически все профессиональные сообщества, действующие в области гуманитарного знания в России, самоорганизовались. Единственный большой предмет в тематическом поле социальных наук – это историки, которые в этом смысле отстают. И историки-архивисты, архивисты прежде всего, в этом смысле показывают некий положительный пример, который подтверждает ту идею, которую я озвучивал в своем докладе, о том, что многократно упоминавшаяся архивная революция двигалась и двигается именно инициативой снизу. А архивисты показывают некий пример самоорганизации и самодеятельности, что чрезвычайно важно вот в тех условиях, о которых мы говорим, когда речь заходит о наличии или отсутствии гражданского общества.

Я бы очень надеялся, на самом деле, что Общество историков-архивистов сыграет роль в уже озвученных идеях и планах по созданию Российского исторического общества или, точнее, по воссозданию его. И я уверен, что для того чтобы этот проект не выродился в очередную бюрократическую мертворожденную затею, вот наша с вами инициатива могла бы сыграть в этом смысле очень важную роль. Такую же важную, какую сегодня Общество играет в масштабе российском и международном.

Большинство из тех, кто собрался сегодня в этом зале, знают состояние мировой историографии по обсуждаемым сегодня вопросам. И все мы прекрасно отдаем себе отчет, что сегодня одной из главных движущих сил на международной арене выступает германская историография. Очень много германских историков за последние полтора десятка лет, посвятив свою жизнь исследованию советского периода истории, выпустили в свет значительное число исключительных по своему качеству монографических исследований. И знаменательным в этой связи представляется создание несколько лет тому назад в Москве Германского исторического института, который сегодня, без всякого сомнения, и без всяких скидок, является одним из очень крупных московских центров исторического знания, и говоря шире, интеллектуальных центров. В этом институте организуются встречи не только профессиональных историков, но и общественных деятелей, с очень большими аудиториями.

Я не хочу никоим образом противопоставить, а наоборот, поприветствовать присутствующего в этом зале господина Радвани, который возглавляет аналогичный Франко-российский центр гуманитарных и общественных наук в Москве, располагающийся на той же самой площадке в ИНИОНе. Но точно совершенно, германские историки внесли самый крупный, среди европейских историографических школ, вклад в изучение документов советской истории, процессов и фактов этого периода.

Я с огромным удовольствием предоставляю слово директору Германского исторического института в Москве, профессору Николаусу Катцеру. (Аплодисменты).

 

Катцер Николаус – Уважаемые коллеги, позвольте мне, во-первых, сказать два – три слова об архивистах и историках, и позвольте мне, во-вторых, как зарубежному гостю быть тронутым в этот замечательный день и даже немножко взволнованным.

От всего сердца приветствую директора РГАСПИ Андрея Константиновича Сорокина, его заместителей, всех сотрудников архива по случаю юбилея. Я очень рад принять участие в этом торжественном собрании, и иметь возможность поздравить всех вас лично от имени Германского исторического института в Москве.

Архив как маяк. Его фонды дают возможность пролить свет на историю, нам сегодняшним вернуть мир невидимый, ушедший, сформировать представление о нем. РГАСПИ свидетель особенной истории. Архив был основан после того, как в 1917 году те, кто свершил в России революции, решили радикально порвать с прошлым. В этом смысле 1921 год маркирует своего рода политический рубеж. Наряду с разрушением, уничтожением следов старого порядка, вступает в действие конструктивный план, цель которого задокументировать возникновение порядка нового, соответственно в дореволюционном времени проследить его корни. Это указывает на то, что желание порвать со всей предшествующей историей одновременно вызывало потребность шаг за шагом фиксировать строительство нового будущего.

Собственно, весь запас знаний призван служить задачам современности, должен быть доступным и прозрачным, способствовать изживанию всей этой возни вокруг различного рода тайн и секретов. Разрыв старых традиций повлек за собой создание новых. Новый режим нуждался в своих собственных исторических корнях и был занят их поисками. Но понадобилось, чтобы прошло 100 лет, пока русские историки и писатели со всей серьезностью обратились к своей национальной истории, к своему глубокому прошлому, его следам. Они, эти романтики, собирали памятники древности, прошлого, хроники, сказания, эпосы, народные песни, и верили, что те нужны современности. Они были убеждены в том, что то, что они разыскивают и собирают, это собственно и есть история. РГАСПИ часть этой традиции. Этой пронизывающей все эпохи традиции общих усилий, через хранение свидетельств прошлого, заложить фундамент новой идентичности. Архив сохранил историю социалистической идеи и рабочего движения, его партий и организаций, в первую очередь КПСС и комсомола. Это все часть исторической памяти России советского периода, ее побед и поражений, достижений и трагедий.

Однако фонды РГАСПИ отражают и историю самого архива. Многочисленные его реорганизации и переименования указывают на переменчивую судьбу. Однако, что касается основополагающей задачи архива, это мало что изменило. Сохранять то, что постоянно востребовано. Быть готовым в спорных ситуациях прояснить на основе документов, то, что требует прояснения. Охранять то, что поддерживает престиж государства и его руководства в конкретный период времени. Но еще более важным было и есть собрать то, что иначе навсегда было бы утеряно для исторической памяти. Насколько документальному наследию может угрожать опасность не только со стороны политики или идеологии, показывает пожар в библиотеке герцогини Анны Амалии в Веймаре в 2004 году или обрушение Кельнского городского архива в 2009 году.

На протяжении последний 20 лет на долю РГАСПИ выпала центральная роль в освоении и разработке советской истории. Архив вынужден искать и находить некий средний путь между безусловной необходимостью публичного открытия архива и строгой профессиональной регламентацией этого процесса. Первое отдельно от второго может вести к обесцениванию, девальвации уникальных в своем роде фондов. Не познание и просвещение, а охота за сенсациями. Второе же, регламентация, само по себе игнорирует легитимные запросы и потребности науки. В этом случае приближение к исторической истине неизбежно и скоро наткнется на непреодолимые преграды. А современная история всегда вызывает споры. Она – поле для дискуссии. Сначала в ходе диалога, затем, если необходимо, диспута, мы приходим к взвешенным оценкам и суждениям.

В этом отношении свои поздравления с юбилеем в ваш адрес я связываю с пожеланием пестовать партнерство между архивистами и историками в интересах совместной работы над историей. Лишь основанная на доверии кооперация между собирателями и хранителями документального наследия с одной стороны, и аналитиками и критиками этого материала с другой, обещает аутентичное знание о прошлом. В этих тяжелых условиях архивисты заботятся о чистоте нашего представления об истории, его аутентичности. Они ведут заслуживающую во всех отношениях уважения, а возможно в силу известных лишений и трудностей, даже героическую работу. Без них писание истории было бы пустой спекуляцией. Они гарантируют, что каждое поколение имеет шанс познакомиться с источниками, изучить их, исходя из собственного опыта и видения истории.

1921 год породил у современников большие ожидания. Гражданская война подходила к своему концу, была объявлена новая экономическая политика. Восстановление экономики, несмотря на нужду и голод, экономический кризис, высвободило новые силы. Мы знаем, что многие из этих ожиданий не оправдались. Планы были приняты и отброшены, новые институты созданы и распущены. И все же эти десятилетия, с 1921 по 1991 год, нельзя просто так выкинуть из истории России. РГАСПИ презентирует эти эпохальные события двояко. Как институт, воплощает собой преемственность на фоне всех этих цезур. В то же время РГАСПИ – собиратель и хранитель всех этих документов, которые являют собой свидетельства некоей самостоятельной истории.

Пусть многое из того, что имело место быть до 1991 года оставалось и остается сокрытым. РГАСПИ это прочный мост в прошлое, связующее звено. РГАСПИ сегодня – это доказательство того, что в долговременной перспективе не эмоции, не обиды определяют суть исторического момента. В конце концов, архив преодолевает дух конкретной эпохи, Der Zeit der Geist. Это предполагает большие возможности и даже власть над умами, но и не меньшую ответственность. Всем-всем архивистам – поздравляю, поздравляю! (Аплодисменты).

 

Сорокин А.К. – Спасибо профессор Катцер. Германский исторический институт и Франко-Российский центр сосредоточены на одной площадке, очень хорошо нам известной и очень нами уважаемой. А, самое главное, имеющей прямое, как мне кажется, отношение к тому, чем мы все занимаемся – к проблеме информации. Для меня Институт научной информации по общественным наукам важен и интересен не только этим, но в том числе и той большой работой, которая в рамках этого института проводится. Я имею в виду исследовательскую работу по анализу современного российского общества. В Институте создан Центр россиеведения, я с огромным интересом познакомился не так давно с материалами семинара, в рамках которого анализировалась именно проблема архива, архива с большой буквы.

И я очень рад, что академик Российской академии наук, Юрий Сергеевич Пивоваров, директор Института научной информации по общественным наукам, сегодня здесь с нами, и готов сказать несколько слов.

 

Пивоваров Ю.С. – Добрый день! Так слышно или нет? Уважаемые коллеги, уважаемые сотрудники РГАСПИ, уважаемый Андрей Константинович, дорогой Андрей, я хочу сказать несколько слов. Но посмотрел на часы, мы уже 2 часа работаем. У вас директор новый… Я уже давно директором работаю, представляю, сколько часов в 100-летие мы будем здесь сидеть. Поэтому уважаемый Андрей, уважаемые коллеги, я постараюсь говорить недолго. Вот Михаил Александрович Федотов принес подарок и подарил, очень хороший. А я по старой советской привычке, я не знал что так не принято, принес поздравление от нашего института в такой вот штуке. Мы передадим его вам. Но оно написано, Андрей, достаточно изящно. Не я писал. Там есть одна фраза о том, что мы родственные учреждения. И сейчас Андрей Константинович тоже об этом говорил.

Ну, вот у нас какие есть родственные черты. Нам уже было 90 лет. Нас создали в 1918 году. Но и нас, и вас создала одна и та же партия, одни и те же люди, большевики. И я, вот точно, не самый большой поклонник этих людей. Но я должен сказать, что вот мое учреждение и оно все-таки и большевиков пережило, и вроде бы кое-что получилось. И это нас действительно объединяет.

И потом, я ничего не знал про РГАСПИ. Но стал читать, и смотрю, что очень приличные люди из этого марксистского сектора русских интеллектуалов того времени создавали то, что сейчас называется РГАСПИ. То же самое и у нас было. Причем потом смотришь, что у многих жизнь оборвалась в один и тот же период. То есть все очень типично, ну и достаточно прилично. То есть это нас действительно объединяет.

И что еще – это современная бедность. Я очень извиняюсь перед сотрудниками РГАСПИ. Но я сам работаю в ИНИОН, в Академии Наук. Мы тоже крайне бедны. И денег у нас нет. Это нас тоже объединяет. Еще нас объединяет то, что у вас была архивная революция. А у нас тоже. ИНИОН ведь основан на базе библиотеки, открыли спецхран, выпустили книги из-под ареста. Потом начался публикационный бум, тоже связанный не только с архивами, но и с библиотеками. Все это объединяет нас.

Это все было сказано несколько шутливо. Хочется сказать что-то серьезное. Но я думаю, что если вообще подумать об истории архивного дела в России, то мне почему-то так кажется, хотя я со стороны смотрю, что в русской традиции – это охранять документы от общества. Вот главная задача архивного ведомства. Ну, это хорошо и в библиотеках известно, в спецхранах. Охранять общество от того, чтобы оно не читало книжки. Безусловно, это сейчас начинает меняться. Но взамен этого государство перестает финансировать. То же самое примерно происходит и с Академией Наук, просто денег не хватает и так далее. Ну что в этой ситуации делать?

Вот у нас был семинар, о котором Андрей Константинович сказал, по архивному делу. Профессор Старостин из Историко-архивного института РГГУ сказал, что есть вот такая триада: музей, библиотека, архив. Это красивая триада, как вообще триада вещь красивая. И я думаю действительно, людям музейного ведомства, архивного, библиотечного (мой ИНИОН, я еще раз напомню, это во многом библиотека) нужно каким-то образом объединяться. Потому что иначе нас сожрут. И от невнимания государства, от невнимания каких-то инстанций, за которыми деньги стоят… Иначе просто не выжить. Я вообще думаю, смотря, как историк и отчасти политолог на то, что у нас происходит в обществе, в нашем с вами российском современном обществе. Если общество не будет консолидироваться, то негативные тенденции, которые, на мой взгляд, только нарастают в современном развитии, они вообще могут нас всех похоронить. В том числе и людей, которые работают в архивах, библиотеках, музеях и прочее, прочее.

Вот здесь сидит профессор Шелохаев Валентин Валентинович, один из самых крупных, а может быть и самый крупный специалист по тому, что было в России в начале XX столетия. Он не даст мне соврать, что в России перед революцией и в первые годы революции вообще общество поднималось за счет таких вот горизонтальных связей различного рода профессиональных союзов, профессиональных сообществ. Это все лежало перед тем, как Россия провела огромную демократическую реформу, условно говоря, 1906 года, с парламентаризмом, с партиями и так далее, и так далее. Я думаю, что сейчас нам без этого никак не обойтись тоже. Это еще связано и с тем, что у нас очень серьезная ситуация в стране с историей. Не с историей, как наукой, а с историей – как историей нашего Отечества.

Вот здесь сидит Александр Оганович Чубарьян, который является безусловным лидером в современной российской исторической науке. Он очень твердо и изящно охраняет интересы исторической науки и в верхах, и в обществе. Все это так. Но, тем не менее, посмотрите, что творится. И как определенные сегменты власти интерпретируют советскую историю, и как само общество интерпретирует современную историю. От этого иногда становится страшно. И вот борьба против этого, я думаю, что она во многом и есть задача, в том числе, и для архивов. И то, что вы архив советского периода – это вообще принципиально важно.

Я не знаю почему, но когда я ехал сюда, я вспомнил: когда-то я читал книжку, забыл, как называется, по-моему «Природа СССР», книга Эдгара Морена, французского исследователя, она давно написана, где Эдгар Морен говорит о том, что главная проблема в XX веке, это проблема существования СССР. Ну, как русскому человеку мне это льстит, что Эдгар Морен, француз считает, что русская история это главная проблема. СССР вроде бы сейчас нет. Но проблема осталась, понимаете. Вот у того же Морена есть слова о том, что Сталин не остался в прошлом, он растворился в будущем. Ну, речь даже не идет о самом Иосифе Виссарионовиче. Она обо всем том, что связано с комплексом сталинизма. И я вижу, что это нарастает в моем обществе, я вижу, что это нарастает в моей стране, и не только сверху, не только из властных структур. Само общество как бы жаждет чего-то такого. И не противостоять этому не возможно. И вот вся эта полемика вокруг истории, даже не историков, а вокруг истории, говорит о том, что она разорвана на многие куски какие-то, на многие части. И многие сегменты общества они действительно жаждут ну какого-то, если угодно, восстановления того, что будет. Я, например, почувствовал. Жалко, что дама ушла, но я почувствовал это в словах товарища Драпеко, отчасти, так сказать. Хотя это еще и не самая крайняя позиция. И я думаю, что очень большая ответственность здесь ложится на архивистов вообще, на историков.

Вот если пофантазировать… А почему бы нет, сегодня же праздник. Я бы, например, на базе этого архива создал Институт истории СССР. Не Российской истории, такой есть. Он хорошо работает в рамках Российской Академии наук. А именно Институт истории СССР. Очень важный момент. Я думаю, что для историков история СССР – это главное, это важнее петровских реформ, отмены крепостного права или Столыпина. Я, кстати, Андрей, не согласен с тобой, что Столыпин оттесняет Сталина. Про Столыпина и знать никто ничего не хочет. А все одно и то же.

Так вот, мне кажется, мог бы быть создан Институт истории СССР, причем не российский, а международный. Во-первых, у России денег особенно нет, а исследователи международные пришли бы сюда. А во-вторых, как некая гарантия от того, чтобы какой-нибудь косой взгляд из Кремля, предположим, не закрыл бы работу этого института, или что-то с ним не сделал, как некая гарантия свободы научного творчества. И я думаю, что адекватная история СССР, внятная история СССР, без замалчиваний крайне важна. Потому что в нашем обществе вообще не понятно ничего. Или распад СССР – это самая большая геополитическая катастрофа XX столетия. Или, как говорил Александр Исаевич Солженицын, великая Преображенская революция. А что это? Может быть, кстати говоря, одно и то же. Может это все вместе взятое. Не знаю. Но, тем не менее, без какого-то действительно консенсуса, без какой-то национальной идентичности, а это предполагает и знание истории, трудно куда-то плыть.

Я вот вдруг вспомнил слова, видимо потому, что передо мной выступал представитель немецкой науки, слова тоже представителя немецкой науки и мысли. У Ницше есть такая несколько, может быть грубая, экспрессивная формула, что тот, кто контролирует прошлое, тот человек будущего. Человек будущего тот, кто контролирует прошлое. Это очень жестко сказано, видимо так говорили в конце XIX века. Но вот что-то в этом есть. И мы обязательно должны все-таки выработать более менее общую гуманную позицию. Хотя вот госпожа Каррер д’Анкосс говорила, что страсть к покаянию или чему-то еще… Но, в общем, на самом деле, без ужаса и стыда смотреть на то, что произошло в нашей, в моей стране в XX столетии невозможно ни исследователю, никому. Я думаю, это должно быть каким-то все-таки лейтмотивом и каким-то моральным императивом.

Короче говоря, я думаю, что вашему архиву много есть чем еще заниматься. И мне бы очень хотелось в налаживании таких горизонтальных связей поучаствовать. Мы с Андреем Константиновичем уже обсуждали возможности, нам там какие-то законодательства мешают, но, тем не менее, мы постараемся что-то сделать и сотрудничать с вами. И последнее, я вам желаю хорошего директора, вам сотрудникам. Я его давно знаю, это мой товарищ. И есть такая грубая русская поговорка: «Каков поп, таков и приход». Я думаю, что этот «поп» вполне подходит вам и вы подходите ему. Он современный и динамичный, молодой и уже опытный, работал в разных отраслях и так далее. Я вас поздравляю с праздником, спасибо! (Аплодисменты).

 

Сорокин А.К. – Юрий Сергеевич, спасибо за теплые слова. Честно сказать, есть разные мечты, связанные с тем, о чем Юрий Сергеевич говорил, с тем, чтобы превратить архив в некоторое многофункциональное учреждение науки и культуры, и много чего делать. От научных публикаций, научных исследований и до выставок. Музейное богатство, на котором мы сидим и которое храним, оно, вообще-то говоря, как говорила одна моя старая знакомая, «уму не растяжимо». И вот я помню, в свой первый приход госпожа Каррер д’Анкосс привела с собой посла Франции, и он ушел отсюда шокированный, разведя руками. Потому что, например, коллекции французской гравюры такого масштаба он до сих пор не видел и не подозревал о ее существовании. И таких коллекций много. Научной нашей деятельности очень многое мешает. И не только архивам, но и музеям и библиотекам. Мы, например, с вами не можем получать гранты по ведомству Министерства науки, поскольку нам отказано в праве считаться научными учреждениями. Или хотя бы эту деятельность осуществлять. Поэтому на самом деле та необходимость в горизонтальных связях, о которых сейчас Юрий Сергеевич говорил, она чрезвычайно актуальна. И, может быть, пользуясь распахнутыми в Комитет по культуре дверями, я имею в виду Государственную думу, нам действительно об этом задуматься. Я очень надеюсь, что мы вместе с коллективом обо всем об этом подумаем, и все, о чем говорилось, не останется в результате лишь несбывшейся мечтой. И абсолютно уверен, что у архива есть возможности стать некоей агрегирующей площадкой. Интегрирующей, в международном смысле, действительно активность по разным направлениям собственно архивной деятельности, научной деятельности, выставочной деятельности, просветительской деятельности и так далее. Вплоть до документального кино. Я очень рад, что журнал «Исторический архив» становится органом нашего архива, что позволит нам решать очень многие задачи на другом уровне.

Коллеги, у нас осталось из запланированных последнее выступление, выступление чрезвычайно важное. Хотим мы или нет, но сердцевиной действительно наших коллекций, сердцевиной нашего обсуждения, совершенно не случайно является советский период отечественной истории, документы советской истории. И мы с вами должны помнить, на самом деле, что пионером исследований в этой области, еще в советское время, стала организация, всем нам хорошо известная, «Мемориал». Исследователем самых сложных, самых страшных и в известном смысле самых преступных страниц этого периода истории был Арсений Борисович Рогинский, один из тех людей, которые 4 года назад вошли, инициативно вошли в проект «История сталинизма», который сегодня делается при поддержке фонда Президентский центр Бориса Ельцина. Этому проекту дали имена целый ряд людей, которые сейчас сидят за этим столом. И госпожа Каррер д’Анкосс, и Юрий Сергеевич Пивоваров, и, к сожалению, отсутствующий по объективным причинам директор Государственного архива Российской Федерации Сергей Владимирович Мироненко. И я прошу сейчас Арсения Борисовича Рогинского, председателя Международного общества «Мемориал», сказать свои несколько слов.

 

Рогинский А.Б. – У последнего выступающего всегда есть такая святая обязанность - кончить как можно скорее, потому что все бесконечно устали. И самое главное, что мне легко это сделать, говорить коротко, потому что главное и самое важное сказано. Причем сказано всеми. И не было ни одного выступления здесь, которое бы расходилось друг с другом. Да, конечно, главная проблема, по-моему, это сегодняшняя актуальность обсуждения, потому что сегодня, так случилось через 20 лет после перестройки, история вернулась в политику. Все лупят друг друга историческими аргументами, все раскалываются по тому, кто чей «симпатизант». А вместе с тем, что история вернулась в политику, архив в национальном сознании России стал больше, чем архив. Вот поэт перестал быть больше, чем поэт. А архив стал больше, чем архив. Понимаете, архив это и надежда, это и последний бастион, это и аргумент и все что угодно. Архив – это то, на что обижаются, к чему высказывают претензии. Это нечто такое, ну совершенно несоразмерное тому учреждению, в котором работают реальные люди. Здесь действительно один раз только это прозвучало, но хотя повторять это надо было бы 25 раз, «за нищенскую зарплату». Понимаете, а такое ощущение, что вот мы претензии к чему-то такому грандиозному, определяющему всю жизнь страны, и чему-то такому важному… А на самом деле правда, самое важное, и ничего важнее нет сегодня, чем архивы. Я вот здесь абсолютно разделяю все заблуждения национального сознания. И нет ничего важнее тех двух проблем, которые подняты, которые обе, по-моему, довольно легко решаемы.

Одна проблема – это проблема так называемой секретности. Андрей Николаевич говорил нам о двух–трех процентах «всего-то» – секретности. И понятно, что конечно, это вроде бы как очень мало. Хотя в рамках двух процентов может быть что-то такое, без чего ну совершенно невозможно понять некоторые сложнейшие процессы. И нам понятно, что эти два–три процента не национального Архивного фонда, а два – три процента документов государственных архивов. А архивы у нас не только государственные, и процент «несекретности» в ведомственных архивах совершенно другой. Это тоже нам понятно. И, тем не менее, это, в общем, решаемая проблема. Она решаема довольно легко, честно говоря, переделкой взаимоотношений между архивами и так называемой Межведомственной комиссией. Ну просто перестройкой отношений. Это административное политическое решение, не более того. Когда архив сам занимается рассекречиванием, конечно, со всеми возможными экспертизами и так далее, так далее. А Межведомственная комиссия только продляет сроки секретности. На нее остается вот эта маленькая доля. И тогда, простите Андрей, ваши цифры о том, что вам 83% рассекретили, но когда смотришь – ведь это всего 9 000 дел. 9 000 дел за сколько лет?

 

Сорокин А.К. – За восемь лет.

 

Рогинский А.Б. - 9 000 дел за 8 лет! Господи! Не смешно ли? Поэтому это решается легко. И здесь не более чем политическая воля. Будет эта воля, значит, решится, перерешится. Конечно, нужно чуть-чуть поменять законы. Здесь не нужно госпожи Драпеко и даже Комитета по культуре. Здесь есть более сложная проблема. Это проблема – нужно определить понятие «личной тайны», для доступа к целому ряду документов. Оно у нас не определено. И абсолютно произвольно кто что хочет, тот то и называет «личной тайной». Вот и все. Эта проблема решаемая.

Вторая проблема тоже решаемая. Хотя, по-моему, гораздо более важная, чем секретность. Слушайте, а для кого, вы господа историки, наиздавали вот эти замечательные «Трагедии советской деревни», «Истории сталинского ГУЛАГа» и еще, в общем, тысячи-тысячи сборников документов? Значит вы их наиздавали сами для себя? Что делать? Как выходить из этого положения? Здесь мое главное пожелание архиву, архивному ведомству. Нет у нас иного выхода сегодня, как устроить мощнейший Интернет-портал для публикаций всех важных документов по политической истории советского периода. Досоветского, пожалуйста, тоже. Но советского, поскольку о нем копья бьются – это самое главное. Вспомните, что произошло с национальным сознанием, какие повороты, когда Андрей Николаевич выкинул пять бумажек «катынских» в Интернет? Сколько там было заходов в течение нескольких дней? Помните? Я то помню. Четыре миллиона. Вдумайтесь, четыре миллиона «залезали», чтобы посмотреть пять бумажек, которые здесь каждый наизусть знает, которые нам вроде бы, как понимаете, и не нужны. Так вот, мощный Интернет-портал только нас спасет, и станет формирующим элементом национального сознания, того, о чем все говорили, о национальной идентичности и так далее и прочее. Понятно, что основа этого портала – это документы РГАСПИ. И вот здесь то, что действительно нужно, это не больше, чем деньги. Потому что я убежден, что со всем остальным архивное ведомство абсолютно справиться без какой-либо посторонней помощи. Здесь просто нужно финансирование и не бог весть какое великое. Ну, во всяком случае, меньшее, чем построить какую-нибудь 100-метровую башню где-нибудь или еще что-нибудь. Понимаете? Представляете себе, как это повернет все вместе. И архив перестанет зачаровывать. Он откроется, и эта магия, магия какая-то такая, она сама отпадет, и претензии сами собой отпадут. Мне кажется, что все довольно просто. Желаю вам в общем вот этого самого - не только победить чиновников в сфере рассекречивания. Это мы всеми силами будем помогать. В смысле – общество. И конечно, создать вот этот мощнейший Интернет-портал. Я думаю, что целый ряд предложений, которые здесь будут услышаны, Федотовым совершенно определенно 1 февраля будут переданы Президенту Российской Федерации. И совершенно не исключено, что на каком-то там листике, на котором они будут перечислены, он вдруг возьмет и напротив строчки «Интернет-портал» поставит плюсик. Вдруг повезет. Ведь у нас по-другому не бывает. Спасибо. (Аплодисменты).

 

Сорокин А.К. – Мы знаем тех людей, в том числе и в этом зале, благодаря которым это может состояться, но не будем показывать на них пальцами. Я перемещаюсь к трибуне.

Коллеги, мы будем завершать наше заседание. Я, правда, совсем не ритуально хочу обратиться к аудитории. Нет ли среди вас желающих выступить с короткими комментариями к услышанному? С вопросами? Я вполне серьезно предлагаю эту трибуну, которую я готов сию же секунду уступить для того, чтобы коротко была возможность обменяться мнениями. (Пауза).

На самом деле эта пауза была сделана для того, чтобы на экране появились, наконец, поздравления целому ряду наших сотрудников, поздравить которых физически нет возможности, поскольку их довольно много, людей составляющих славу нашего архива, которые награждены в связи с нашим юбилеем, целым рядом почетных грамот, (аплодисменты) и других наград, и со стороны Федерального архивного агентства, и со стороны Министерства культуры.

Дорогие друзья, дорогие коллеги! Я всех вас поздравляю, я всех вас благодарю за то, что вы делали все эти годы для архива, и очень надеюсь, что это же самое мы будем делать в течение многих лет теперь уже вместе.

Дорогие друзья! Много лет тому назад, в 1968 году, академик Петр Леонидович Капица, на юбилее Физико-технического института имени Иоффе вместо юбилейных речей и поздравлений сделал знаменитый с тех пор доклад, который начинался таким образом: он задал вопрос: «Если у Института есть возраст, то значит, он родился. Если что рождается, то неизбежно должно умереть. Что такое – говорил он - 50?» А я, продолжая эту мысль, говорю: что такое 90 лет для архива? Какому возрасту это соответствует? Юность, зрелость, старость? Отвечая на этот вопрос, я абсолютно уверен, что, во-первых, мы, конечно же, миновали тот период, который называется отрочеством, и тот период, который называется юностью. Я абсолютно уверен в том, что до старости нам еще далеко, что мы только вступили в пору зрелости, когда уже пройден довольно большой путь, накоплен довольно большой опыт и поражений, и побед. Очень многое нам понятно и о жизни, и о том, как и что и каким образом, используя какие алгоритмы, нам делать в этой жизни. Я очень рад, что меня судьба свела с архивом именно на этом этапе нашей теперь уже совместной жизни и работы. И то, что мы вступили в пору зрелости, создает все необходимые предпосылки, чтобы сбылось все то, о чем мы сегодня так много говорили, и чего нам так много пожелали наши уважаемые гости, среди которых так много директоров наших родственных федеральных архивов и архивов Главного архивного управления г. Москвы, и Центрального архива Федеральной службы безопасности, и Центрального архива Министерства обороны, и директоров институтов Российской Академии наук, и известных историков, представляющих российские университеты.

Я всем вам благодарен за то, что вы пришли сюда и приняли участие, прямое или опосредованное в наших обсуждениях. Я заверяю вас, что мы эти обсуждения продолжим. И в том, что касается содержания нашей работы, и в том, что касается методических и методологических вопросов нашей работы, что может быть менее скучно, но не менее необходимо, чем обсуждение проблем советской истории. Я благодарю вас всех!

Имейте в виду, что сейчас состоится маленький концерт, будет показан короткий фильм об истории архива. Всех нас ждет фуршет. Я вас всех на него приглашаю. Всех вас благодарю и поздравляю с нашим общим юбилеем, с нашим общим праздником! Спасибо! (Аплодисменты).

 

ПОСТАНОВИЛИ (РЕШИЛИ):

1.1. Принять информацию к сведению.

 

Председатель	А.К. Сорокин
Секретарь	А.Е. Соколова

• Поздравление коллективу РГАСПИ от Председателя Правительства Российской Федерации В.В. Путина

• Фоторепортаж о заседании